Джебаль улыбнулся, явно довольный Паулиной, и проводил ее взглядом до дверей. Но вот его улыбка угасла. Скрестив на груди руки, он обернулся к Алекс.

– На тебе нет ожерелья, которое я подарил вчера, – сердито отметил он. Алекс вздрогнула, невольно подняв руки к шее.

– Я торопилась, – пробормотала она. – И не успела его надеть.

– Впредь ты должна надевать его всякий раз, являясь ко мне!

– Да, конечно, как прикажешь, – нервно отвечала она, а в голове пронеслось: «Стразы и позолота на серебре. Завтра мне принесут точную копию».

Джебаль повернулся к окну. Там, в синем бархатном небе, разгорались первые звезды. Последние розовые сполохи заката блестели на чернильной глади моря. Еще несколько минут – и краткие южные сумерки превратятся в непроглядно черную ночь.

– Сегодня в каменоломнях произошел несчастный случай, – вдруг резко произнес Джебаль. – Погибло много рабов.

Алекс застыла. С какой это стати Джебаль вдруг изменил тему разговора? К тому же он никогда не разговаривал с ней о подобных вещах.

– Да, я слышала, – наконец пробормотала она.

– И среди них американец, – добавил Джебаль, не спуская с нее глаз.

Один из матросов с «Жемчужины». Алекс и это было известно. Невольно ее сердце забилось чаще.

– Я слышала и об этом. Ты же знаешь, как быстро разносятся по дворцу такие вести. – Она нервно облизала губы. Неужели он устроил ей проверку? Неужели что то узнал?! И заподозрил в неверности… С величайшей осторожностью подбирая каждое слово, она продолжала: – Джебаль, это бесчеловечно – держать невинных людей в клетке, как скотину, и убивать их непосильным трудом.

– Таков наш обычай. Кому то все равно нужно работать в каменоломнях. Уж не посоветуешь ли ты идти туда самим? Или все же лучше обойтись пленными?

– Но среди них были и мои соотечественники, – вырвалось у Алекс. Она тут же с досады прикусила язык.

– Твои соотечественники? – Джебаль подскочил к ней и встряхнул что было силы. – Вот уже во второй раз ты позволяешь себе подобные речи! Но разве ты не одна из нас, Зохара?! Разве ты не моя жена?

– Да, – прошептала Алекс, отстраненно подумав о том, что на руках, наверное, останутся синяки. – Я приняла ислам, я дала брачные обеты, и я твоя жена! – Она почти кричала.

– И что же, ты так печешься обо всех американцах без разбору или только о Блэкуэлле? – грубо оттолкнув ее, продолжал допрос Джебаль.

Алекс похолодела. Она из последних сил пыталась сохранить спокойный вид, но боялась, что ее выдадут глаза.

– Мне жаль всех, кто находится в рабстве в Триполи!

– Какая жалостливая женщина! А что, тебе понравился наш вчерашний праздник? – с издевкой спросил Джебаль.

Алекс совсем растерялась. Куда делся тот человек, которого она знала на протяжении целого года? С которым столько раз вместе обедала, шутила и развлекалась забавными историями? В его холодных глазах была только жестокость! Да, Джебаль разозлился не на шутку….

– Ты же знаешь, что нет! – еле слышно прошептала она. – Джебаль, я знаю, что ты гневаешься, но…

– Вот именно – я очень гневаюсь, – нетерпеливо перебил принц, – я разгневан настолько, что готов развестись с тобой!

Она остолбенела. Что сулит такая перемена? Из жены наследника она превратится в простую наложницу или рабыню – и ее продадут Бог знает кому. И наверняка разлучат с Мурадом. У нее не останется никакой власти или хотя бы поддержки, и тогда Блэкуэлл сбежит без нее… Боже милостивый! Она так и застрянет в этом Триполи, никому не нужная пленница, и никогда больше не увидит Блэкуэлла!

– Пожалуйста, не надо! – пересилив себя, как можно жалостливее промолвила она.