|
Лесана шарахнулась в сторону, одновременно разворачиваясь и опуская клинок. Кошка взвизгнула и покаталась окровавленным клубком под телегу. Краем глаза девушка увидела, как оборотни сорвали с обоза Белаву. — Кресень! Девка! — кричала Лесана. — Девку унесли! Увы, Кресеню, который оказался пеш, было не до девки. Здоровенный пятнистый кот наседал на ратоборца, щерясь и ударяя лапой, с которой осыпались на землю мерцающие зелёные искры. Силён! Лесана снова грязно выругалась и понеслась в чащу — туда, куда рыси уволокли Белаву. Обережница ломилась через густой ельник, свободной рукой защищая глаза от упругих ветвей. Те хлестали по лицу и плечам, цеплялись за одежду, мешали бежать, не давали смотреть. А в голове билось: «Уйдут, уйдут, уйдут!» Девушка слышала удаляющиеся крики за спиной, хрип и ржание лошадей, напуганных запахами крови и зверя. — Стой! — рявкнули сзади и схватили за плечо. — Снимай! И Лют сунулся под руки: — Снимай, говорю! Перебрёхиваться времени не было, поэтому Лесана сдернула с него ошейник, и оборотень перекинулся, тут же взвыв от резанувшего глаза света. Обережница отмахнула от подола длинный лоскут, спешно обмотала им здоровую башку волколака, снова вздела науз. Оборотень кинулся в чащу — только поспевай! Хоть со следа теперь не собьются. Сердце глухо колотилось о ребра. Ковёр прошлогодней травы и листьев пружинил под ногами. И от виска к виску стучали обрывки бессвязных мыслей: «Девочка. Красавица. Глаза, как голубика!» Ничего более связного на ум Лесане не приходило. На Белаву преследователи вылетели внезапно для самих себя — она валялась без чувств на дне старого лога, где ещё лежали узкие грязно — белые полоски снега. Девушка была в земле и прелой листве, коса растрёпана, а рубаха залита кровью… Две рыси скалились, глядя на обережницу снизу вверх. Дневной свет не причинял им вреда. Осенённые. Лесана перехватила меч и с сожалением подумала, как бы сейчас пригодился оставленный в повозке лук. Ну да что уж теперь. И она неторопливо начала спускаться. Спешить нельзя — оскользнется нога, поедет по гнилым прошлогодним листьям. А коли упадешь, на ноги уже не встанешь. Не дадут. Хищники глядели на приближающегося человека и медленно пятились. Оставлять добычу им не хотелось, но преследовательница смущала. Одета, вроде, как простая баба, а по повадке, по отсутствию страха, по оружию в руках — Охотница. Один из котов предостерегающе зашипел и пригнулся к земле, делая ещё один осторожный шаг назад. Второй последовал его примеру — отступил. В звериных глазах горела глухая ненависть, смешанная со страхом. А ещё через миг оба хищника развернулись и бесшумно ускользнули в чащу. Только теперь Лесана перевела дух и повернулась к Люту, который тихо рычал поодаль: — Хоть шаг в сторону сделаешь — упокою, — сказала она. — Терпи. Ты сытый. Обережница спустилась к Белаве, разорвала рубаху и осмотрела оставленные когтистой лапой раны. Шрамы останутся. Ну да ничего. Главное — жива. Пальцы Осенённой охватило голубое сияние, и она провела ими по растерзанной плоти, щедро отдавая Дар. А когда убрала руку — кровавые борозды на нежном теле затянулись тонкой розоватой кожицей. Лесана благоразумно срезала окровавленную ткань, отшвырнула её подальше, а на девушку набросила свою свитку. Укутала поплотнее и лишь после этого сняла ошейник с Люта: — Перекидывайся. С земли он поднялся уже человеком. Ругающимся сквозь зубы, шипящим от боли и заливающимся слезами. Пришлось снова завязывать ему глаза, на этот раз новым обрывком рубахи, которая теперь едва прикрывала Лесане колени — Поднимай, — приказала обережница. Но Лют вместо этого снял с себя плащ и набросил ей на плечи. — Вот дура же, Хранители прости! — сказал он с чувством. |
