– Не думаю, что следует рассказывать об этом Ромине. Она все никак не может успокоиться, узнав, что кто то спит в ее экзотической постройке. Она обвиняет Билла, но он отрицает свою причастность к этому. И если она будет думать, что там наверху поселилось привидение, то просто скончается на месте.

Карадок усмехнулся.

– Что ж, подобная мысль вызывает у меня дискомфорт, я ведь только начал чувствовать себя здесь как дома.

– Я тоже, – согласилась Ма, заерзав в шезлонге, ее переливающийся оттенками голубого восточный халат с поясом ниспадал, как вода, на каменный пол. – Но не забывай, Ромина ведь итальянка, и, хотя она утверждает, что не придает ни малейшего значения примитивным суеверным выдумкам своего народа, это у нее в крови. Кстати, она сказала мне, что на следующей неделе состоится знаменитое празднество в честь дня святого Бенедикта. Это что то вроде религиозного ритуала, который проводится в церкви. Мраморная статуя Христа когда то, согласно легенде, мироточила кровавыми слезами, якобы предвещая обильный урожай. Но этого не происходит вот уже пятьдесят семь лет, хотя, похоже, это никак не отражается на богатом урожае оливок и лимонов. Они расцветают буйным цветом, насколько мне известно. Я собираюсь туда, просто чтобы посмотреть, что там к чему. Может, вы захотите пойти со мной, Карадок, так, просто ради любопытства?

– Сочту за честь, – сказал он. – Я возьму молодого Люка в качестве переводчика.

– И больше никому не проговоритесь об этом. Я просто не вынесу вида этой смехотворной Диззиной собаки. Она выглядит как пуховка для нанесения пудры, и что это за имя – Смидж? Гораздо больше этой псине подошла бы кличка «леденец» или «крысокролик». А вот хозяйке вполне соответствует ее имя. Я расскажу ей, куда девать все эти углеводы, о которых она то и дело болтает. Если она станет еще худее, то скоро просто превратится в скелет. – Она сделала паузу, какое то время размышляя. – Да, это было бы очень смешно. Я вообще не могу понять, что такого Ромина нашла в этой странной парочке. Их разговоры напоминают пустую болтовню пассажиров первого класса в зале аэропорта, бессмысленный треп, заслуживающий лишь медали за банальность. Нет, решено, мы отправимся туда только втроем. Но смотрите, никому об этом не проболтайтесь.

– Итак, кто из вас посмел взять вещи Франческо из комнаты Козимы? – Альба сурово взглянула в глаза трем маленьким ребятишкам. Перед ней стоял семилетний Алессандро с каштановыми, как шоколад, волосами и шелковистой кожей такого же оттенка, пятилетняя Оливия, унаследовавшая красоту своей матери, и трехлетняя Доменика, такая же смуглянка, как ее брат, и шаловливая, словно белка. Подняв свои широко раскрытые глаза, они совершенно невинно глядели на бабушку.

– Вот видишь, – произнесла Роза. – Они ни в чем не виноваты.

– Тогда кто же это сделал?

– Откуда мне знать? Козима, возможно, сама это сделала, но не может вспомнить.

– Вы ведь знаете, что вам не разрешается входить в комнату Козимы, не правда ли? – снова напомнила им Альба. Дети закивали головками, а затем стремглав выбежали наружу.

– Тебе придется выбрать между мной и Козимой, – серьезным тоном произнесла Роза.

– О чем ты говоришь?

– Я не могу больше жить с ней под одной крышей. Она напоминает привидение, принявшее облик человека. Честно говоря, смотреть, как она, полуживая, бродит вокруг, очень неприятно.

– Не смей говорить подобные вещи!

– Да ладно, мама! Неужели ты хочешь, чтобы твои внуки росли в атмосфере постоянного напряжения?

Шагнув к окну, Альба внимательно посмотрела на сад. Она ощутила сладкий аромат эвкалипта и жасмина, который принес легкий бриз, и увидела солнце, покоящееся на морских волнах.