|
И в целом все казалось в полном порядке. Публикации Рея были первоклассными, отзывы – отличными, хотя почти все из-за границы, в основном из Дубая, где доктор Рей до недавнего времени работал, прежде чем открыть новую частную практику в Берлине. У него было несколько пациентов, все женщины, и ни одна из них не желала говорить о докторе Рее. В отчете агентства также возникал вопрос, как врач с относительно небольшой клиентской базой мог позволить себе такое дорогое место. Проверка была быстрой и поверхностной, но результаты убедили Нильса, что с Реем что-то не так. По крайней мере, по его мнению, он был не тем человеком, кому Алина могла доверить свою душу.
«Господи, если бы я только сказал ей правду». Нильс выбрался из машины так быстро, как позволял его ортез. Он не решился признаться Алине, что следил за ней. А теперь? Он не хотел рисковать и потерять ее доверие, поэтому попытался оборвать их контакт с Реем безобидной ложью, – и в этот момент Алина, возможно, сидела у него наверху в ловушке. – ГДЕ ОНА?! – закричал Цорбах, и Нильсу наконец удалось вырваться из зловещего круга мыслей. – Доктор Самуэль Рей. Бляйбтройштрассе, 6, шестой этаж, – сказал он. Затем Нильс открыл входную дверь дома, адрес которого только что назвал Цорбаху. 78
Алина
– Не понимаю. Я не говорил вашему жениху, что хочу прекратить ваше лечение. Должно быть, это какое-то недоразумение. Они сидели в кабинете, как обычно, друг напротив друга. Алина – на краю дивана, подложив подушку под спину, а он – напротив нее в кресле. – Можно? – Как это часто бывало, когда Алина приходила с холода, у нее текло из носа. – Пожалуйста. – Рей предложил ей взять салфетку из коробки. – Ладно, видимо, мне придется разобраться с Нильсом, – сказала Алина, радуясь, что надела очки. Мысль о том, что Нильс мог ей солгать, глубоко ее ранила, и она боялась, что Рей увидит слезы, навернувшиеся на глаза, когда она услышала о предательстве жениха. Как однажды сказал ее лучший друг Джон: «Единственные люди, которые могут причинить нам настоящую боль, – это наши друзья. Чем больше мы их любим, тем сильнее боль». Какая горькая правда: ведь порой лишь в самой глубокой боли понимаешь, как сильно любишь человека, который тебя жестоко разочаровал. – В любом случае я рада, что вы смогли так срочно найти для меня время, потому что мне нужно принять важное решение. – Под повязкой, которую требовалось регулярно менять, пока не заживет рана на запястье, нанесенная Собирателем глаз, чесалось. – Я хочу отменить лекарство, которое препятствует отторжению трансплантата роговицы. – Почему? Что случилось, что вы собираетесь принять такое важное решение? – О боже, с чего бы мне начать? – Алина собралась высморкаться, но замерла, держа салфетку перед лицом. «Какого черта?» Это был всего лишь тончайший след аромата. Едва уловимая эссенция, но она затуманила ее разум, заставив Алину сначала замереть, потом – задрожать. Этот запах! Кардамон, перец и розовое дерево. Алина поспешно встала, ошеломленная всеми впечатлениями, обрушившимися на нее. Тяжелый мужской аромат, который она ощущала в метро и у себя в ванной и несколько молекул которого, должно быть, сохранились на салфетке. – Что здесь происходит? – спросила она, чувствуя, как кружится голова. – КТО ВЫ?! И едва она успела выкрикнуть свой вопрос доктору Самуэлю Рею, как ее осенило:
JEMEURSLA JERUSALEM SAMUELREJ 79
– Вижу, ты разгадала свою последнюю загадку, дорогая Алина. |
