– Я пока не успел толком ни в чем разобраться. Сегодня утром вернулся из отпуска и до сих пор не преодолел разницу во времени. Перелет, то да се. Тебе придется мне немного помочь.

– Куда ездили?

– В Америку. Если точнее, был в Аризоне, Неваде и Калифорнии.

– Эл‑Эй? Сан‑Франциско?

– Да.

– Клево. Всегда мечтала там побывать.

– Вот и я тоже, – улыбнулся Бэнкс. – И это действительно, как ты говоришь, «клево».

Эрин помолчала, а потом медленно проговорила:

– Мой папа…

– Тебе вовсе не обязательно рассказывать мне о нем, – торопливо перебил Бэнкс. – Я не имею отношения к его делу. Не в том смысле, что мне неинтересно, просто там действовал спецназ и начато отдельное расследование, куда мне вмешиваться запрещено. Ты понимаешь, о чем я?

– Понимаю. Наверно, это правильно.

– Но тебе себя винить не в чем. Никто не мог предвидеть такого стечения обстоятельств.

– Да знаю. Я пыталась себя в этом убедить. Но всякий раз, как я об этом думаю, меня все равно захлестывает чувство вины, буквально накрывает с головой, так что я ничего не могу поделать.

– А может, оно и хорошо, – согласился Бэнкс. – У меня есть приятель, психолог, так он уверяет, что не стоит сдерживать эмоции. Это вредно и непродуктивно.

– Иногда все же приходится, правда? Надо ведь сдерживать злость? Или ненависть? Или отвращение? Иначе мы бы жили, вцепившись друг другу в глотки.

– Ну а если – любовь? И ее тоже надо сдерживать?

– Иногда – да, – кивнула Эрин. – В некоторых ситуациях не помешало бы. Если подумать, от любви больше проблем, чем от ненависти.

Сколько мудрости у такой юной женщины, подумал Бэнкс. Ему пришлось прожить довольно долго, чтобы обрести это простое знание, и не факт, что оно так уж украсило его жизнь.

– И все же, – сказал он, – как бы мрачно ты сегодня ни относилась к некоторым вещам, ты очень нужна своей маме. Как думаешь, справишься?

– Без понятия. – Она нарочито небрежно махнула рукой, точно отгоняя осу. – Из тюряги я вряд ли смогу ей чем‑то помочь.

– Зачем ты взяла пистолет, Эрин? Скажи, я прав: ты взяла его у своего бойфренда, Джаффа Маккриди, а не где‑то еще?

– Да, у Джаффа, – медленно проговорила Эрин. – Это его чертов девайс. Джафф… он меня достал. Я знала про пистолет – он мне его однажды показал – и подумала, что, если я его заберу, Джафф реально спятит. Вроде как свистну его любимую игрушку, понимаете? Я очень хотела, чтобы его вставило по полной. Чтобы он опять начал относиться ко мне всерьез и захотел меня вернуть.

Н‑да, подумал Бэнкс, у этой юной женщины все же не так много мудрости, как казалось.

– Но это не игрушка. Не айпод и не навороченный мобильник. Ты не подумала, что он может настолько «реально спятить», что вообще больше не захочет иметь с тобой дела? И, что хуже, попытается отыграться – куда более жестко?

– Нет. Я тогда не очень четко соображала. Просто взяла пистолет, пошла себе, спокойненько уложила вещи и уехала домой. Я собиралась потом вернуть его Джаффу обратно.

– О’кей, – удрученно уронил Бэнкс. – А ты вообще знаешь, зачем ему понадобился пистолет?

– Да нет. Для понта, наверное. Уж не думаю, что он из него стрелял. Так, поизображать из себя крутого парня, вот и все. Это он любит. Вокруг него, правда, крутились разные скользкие типы, и я не знаю, откуда он брал столько денег, но сомневаюсь, что он реально занимался темными делами.