– Ты видела кого‑то из этих скользких типов?

– Так, изредка.

Бэнкс достал из сумки ксерокопии рисунков Роуз с изображением Киарана и Даррена.

– Вот этих двоих не припомнишь?

– Один раз они приходили к нему. Джафф сказал, чтобы я сидела в спальне, а дверь неплотно закрыл. Я все видела и слышала. Они ругались.

– Когда это было?

– Месяца два назад. Около того.

– Из‑за чего они ругались?

– Не знаю. Вроде из‑за денег. Из‑за каких‑то поставок. Типа Джафф отвечал за какую‑то сделку. Ерунда всякая, ничего серьезного. Но он, по ходу, действительно знал всех в этой среде.

– «В этой» – значит в какой?

– Ну, в студенческой, в клубной…

– И ты с ним именно в клубе познакомилась?

– Нет. Я сразу после универа пошла работать в ресторан, такой… навороченный, на набережной, а он там все время ужинал.

– Один?

– Как когда.

– А вот с этими двумя, что на рисунках?

– Нет. Если он приходил с компанией, то всегда с очень приличной, уж не с такими, как эти. – Эрин улыбнулась. – Сомневаюсь, что их бы вообще к нам пропустили.

– У него там были деловые встречи?

– Похоже. А иногда он один приходил, чтоб спокойно поесть. Не хотел готовить и не хотел есть дома в одиночку. Иногда мы с ним трепались. Ну, знаете, языком зацепишься – и пошло. Интересный парень. Неглупый, сильный, веселый. Раза два раз сходили в клуб, после моей смены. Его все знали, понимаете, он везде… свой. Такой мистер Крутяк, мистер О’Хренеть. И всегда у него с собой толстые голубенькие рулончики двадцатифунтовых банкнот! Рядом с ним очень приятно засветиться. И не скучно вообще. Правда, иногда с ним становилось трудно. Ему как будто вечно надо было куда‑то уйти, оказаться где‑то еще, с кем‑то еще. – Она пожала плечами. – Теперь мне ясно, с кем.

– С Трейси? – спросил Бэнкс.

– Да. Или с другой девчонкой. Сомневаюсь, что она была первой. Он иногда исчезал на неделю без всяких объяснений. Да я и не спрашивала, он мне ничего не обязан объяснять. Ой, я не думаю, что Трейси в чем‑то виновата. У меня мозги тогда переклинило, а кто бы это выдержал? Она с ним целовалась. Она – с моим парнем!.. Понимаете, Трейси вовсе не ангел. С ней такое бывало не раз. А бывало и хуже. И ей случалось, как говорится, «поддать дважды».

– В смысле?

Эрин пристально смотрела под ноги:

– Извините. Не знаете, что это такое?.. Поддала и поддалась. Я вас шокировала?

Нельзя сказать, что Бэнкс был шокирован. Он понимал, что повлиять на все то, что происходило с его дочерью, никак не мог, и ему вдруг стало мучительно ее жаль и страстно захотелось защитить. Ведь Эрин говорила в общем‑то о сексуальном насилии. О насилии над его дочерью! Это его взбесило. Какого ж черта она не пришла к нему, не рассказала о своих проблемах? Неужели он был так безразличен и так далек от нее?

– Мне знакома другая аббревиатура – «ОО». Обдолбанная и оттраханная, – жестко ответил он.

– Ну, все не так плохо, как вы себе представляете. Разврат – дело добровольное. И не то чтобы Трейси была совсем в хлам и ничего не соображала, хотя, конечно, разница небольшая. Ладно. – Эрин снова принялась грызть ногти. – А Джафф… Если не Трейси, нашлась бы другая дурочка. Я это знала.

– Однако именно Трейси угодила в его ловушку.

– В смысле? Не поняла.