– Вы мне весь рот ободрали, – простонал Мэллори.

Да уж, действительно, на полу, где он лежал, осталось несколько капель крови.

– Нечего ныть, не маленький, – отмахнулся Бэнкс. – В остальном все в порядке? Не надо вызвать врача? Или «скорую»?

– Нет‑нет, не стоит. Я… я просто головой ударился, когда стул упал. Думаю, сотрясения нет. Сознания я не терял, никаких симптомов. – Мэллори потер запястья и щиколотки. – Мне бы попить воды.

Уинсом принесла высокий пивной бокал, полный до краев. Он жадно осушил его, даже не замечая, что облил при этом грудь и брюки.

Бэнкс дал ему время размять затекшие мышцы и слегка поприйти в себя.

Мэллори избегал смотреть на Уинсом и обращался исключительно к Бэнксу:

– Э‑э, у меня тут случилась небольшая неприятность… видите ли. Вы позволите мне быстро принять душ и переодеться, прежде чем мы пообщаемся?

Его выговор не оставлял сомнений, что он получил отличное образование. На взгляд Бэнкса, манеры Мэллори отдавали откровенным снобизмом.

– На это нет времени, – отказался Бэнкс.

– Но я полагал…

– Хорошо, поступим так: вы можете вытереться и переодеться, но только в моем присутствии. Устраивает вас?

– Согласен, что ж поделаешь.

– А я пока чай приготовлю, – вызвалась Уинсом.

– Прекрасно, – улыбнулся Бэнкс. – Повезло вам, однако. Обычно она чаю не предлагает.

Поднимаясь по лестнице вслед за Мэллори, он заметил, будто бы невзначай:

– Хороший у вас дом.

– Благодарю.

– Сколько ж вы за него заплатили?

– Много.

– Нет, правда. Четвертак? Пол‑лимона? Неужели лимон?

– Четыреста штук. Выгодная сделка по тем временам.

Бэнкс насмешливо присвистнул.

Они вошли в однотонную белую спальню с просторными встроенными шкафами и смежной ванной. Бэнкс терпеливо ждал, пока Мэллори разделся, бросил вещи в корзину для грязного белья, тщательно вытерся махровым зеленым полотенцем, которое также отправилось в корзину, и натянул темно‑синий спортивный костюм. Когда он был готов, Бэнкс жестом пригласил его первым спуститься по лестнице.

Уинсом устроилась на диване, перед ней на столе их ждали чайник, молоко, сахар и три фаянсовые кружки.

– Я похозяйничаю, раз уж начала? – предложила она, разливая всем чай.

Мэллори уселся у камина в обширное кресло с мягкими подлокотниками, Бэнкс занял место напротив.

– Ну что ж, Виктор, расскажите, что у вас тут случилось.

– Пришли двое. Они… скрутили меня – да вы и сами видели, – а потом преспокойно ушли, бросив на произвол судьбы. Я мог умереть с голода или задохнуться, если бы вы не появились так вовремя.

– Мы с удовольствием приняли бы награду за спасение вашей жизни, – усмехнулся Бэнкс, – но что‑то мне подсказывает, вы несколько преувеличиваете. Долго вы пробыли в таком положении?

– Даже не знаю. Я потерял счет времени. Они пришли сразу после ланча.

– Значит, часов пять‑шесть. – Бэнкс поглядел на Уинсом, которая сделала соответствующую запись в своем блокноте.

– Да, примерно так. Я пытался освободиться, но в итоге лента затянулась еще туже. И тогда я рванул так сильно, что опрокинулся вместе со стулом на пол. Абсолютно беспомощное состояние – словно жук, которого перевернули на спину, или черепаха.

– Да, мы видели.

– Слушайте, вы не против, если я плесну себе чуть‑чуть бренди? Чай, это, конечно, прекрасно, но я все же пережил сильнейший шок.