– Папа, папа, прости меня, папа.

Глава семнадцатая

Лица у всех шестерых полицейских, сидевших за полированным овальным столом в зале совещаний, были мрачные, а со стены на них так же, без тени улыбки, взирали портреты шерстяных баронов Йоркшира – все в плотных жилетах, мясистые, с тяжелыми подбородками.

Бэнкс запредельно устал. Он даже не понимал, который теперь час, только видел, что день еще не кончился. Впрочем, начинало смеркаться. День этот оказался очень, очень долгим. Трейси отвезли к нему в гостиницу, и теперь она спала, приняв легкое снотворное, которое рекомендовал полицейский врач. Во всяком случае, Бэнкс надеялся, что она спит – под присмотром Уинсом. А за закрытыми дверями полицейского управления Западного округа шло до крайности неприятное разбирательство. В другое время Бэнкса тоже волновал бы его исход, но сейчас ему было все равно. Он хотел лишь, чтобы все поскорее закончилось и он смог вернуться к дочери.

– Какого дьявола? О чем вы думали, констебль Пауэлл? – гневно вопрошал суперинтендант Майк Третовон, непосредственный начальник Нерис.

– Я проявила инициативу, сэр, – отчеканила Нерис Пауэлл.

Она успела переодеться – сменила толстовку с капюшоном и спортивные брюки на джинсы, белоснежную блузку и темный жакет. Пока что, отметил Бэнкс, она находит в себе силы хорохориться. Видно, что напугана, но несгибаемо стоит на своем и убеждена, что поступила правильно. И если ее потопят, то она, похоже, намерена захватить на дно парочку врагов.

Чамберс издал глубокий вздох, означавший: «Боже, избавь нас от инициатив».

– Ну ладно, – сказал он. – Давайте‑ка начнем с самого начала.

Нерис посмотрела на Бэнкса, который старался сохранить отстраненное выражение лица.

– Я услышала разговор старшего инспектора Бэнкса по мобильному телефону – когда он вышел в коридор. Я находилась в пустом кабинете напротив, просто сидела сложа руки и ждала. – Она с отвращением поглядела на Чамберса. – Во время этого расследования приходилось постоянно сидеть сложа руки и ждать. Неизвестно ведь, когда тебя снова вызовут, чтобы уточнить какую‑нибудь крошечную подробность. И никто ничего не объясняет. Ну вот. Я, конечно, не слышала, что говорил его собеседник, но старший инспектор Бэнкс упомянул свою дочь и повторил название школы в Хэрхилз, а голос был взвинченный и настороженный. В смысле у старшего инспектора Бэнкса, сэр. Понятно было, что он расстроен, а один раз он пригрозил тому, с кем разговаривал. Я знала, что его дочь пропала и что мужчина, подозреваемый в ее похищении, вооружен.

– Вам было известно, где именно находится эта школа? Название вам о чем‑нибудь говорило?

– Нет. Но я выросла в Лидсе. И знаю, где расположен район Хэрхилз.

– Да‑да, нам известно, где вы выросли, – процедил Чамберс. – Продолжайте.

– Старший инспектор заторопился и сразу ушел, и я подумала, что он… э‑э… решил принять собственные меры, чтобы помочь дочери. Не подумайте, что я вас осуждаю, сэр, – заверила она Бэнкса.

– Вы меня успокоили, – сухо сказал он.

Нерис прищурилась, словно не могла понять, друг он ей или враг. Да Бэнкс и сам не мог в этом разобраться. Надо внимательно выслушать все аргументы, в особенности Нерис Пауэлл, и лишь потом занять твердую позицию.

– Так вот, – продолжила она, – я знала, что этот Джаффар Маккриди вооружен, а старший инспектор нет. И знала, что инспектор не станет обращаться к службе вооруженной поддержки, поскольку речь идет о жизни его дочери, и захочет все уладить сам, как‑нибудь разрулить ситуацию, переиграть Маккриди, если получится.