– Сколько вы собираетесь тут пробыть? – спросил он Терезу.

– Только до среды.

– И я тоже.

– Вы англичанин, верно?

– Да. Спасибо, что не приняли за австралийца или новозеландца. Я абсолютно ничего не имею против них, но меня почему‑то постоянно с ними путают, и это слегка уже начинает раздражать.

– Я не по случайности угадала, а была уверена. У меня прадед был англичанин. Из Халла.

– В самом деле? Я там бывал, и не раз. Вообще‑то я живу недалеко оттуда. Вы простите, ради бога, мой вопрос, но как же это… он из Халла?

Тереза рассмеялась:

– Как вышло, что у девушки с моей внешностью предок – англичанин? Все очень просто. У моих родных был в Халле китайский ресторан.

Бэнкс не нашелся, что на это сказать.

– Вы бы видели сейчас свое лицо, – со смехом продолжала она. – Ладно, я пошутила. Я не китаянка. Мой прадед был матросом, и каким‑то образом он оказался на французском торговом судне. Он не раз ходил в Японию, Китай и Корею, а в итоге осел во Вьетнаме. Такие дела – во мне тоже течет британская кровь, кровь Халла.

Бэнкс заговорщически понизил голос и наклонился к ней поближе:

– На вашем месте я не стал бы объявлять об этом во всеуслышание. Известно ли вам, что гласит старинная присказка английских бродяг и нищих?

– Нет, просветите меня.

– «От Галифакса, Халла и геенны убереги нас, Боже, беспременно». Говорят, бытовала уже в шестнадцатом веке. В Халле было строго запрещено попрошайничать, а кроме того, и там, и в Галифаксе были особенно кошмарные тюрьмы. Кажется, бродяги боялись их даже больше, чем геенны огненной.

Тереза снова рассмеялась.

– Интересные вы люди, англичане, – весело сказала она. – Я никогда не была в Англии, но хотелось бы съездить, поглядеть.

Бэнкс не мог вообразить, зачем ехать в Халл: ничего примечательного с точки зрения туриста там нет; впрочем, город – с его доками и вполне приземленными обывателями – обладает своеобразным грубоватым шармом. И еще в Халле имеется футбольная команда высшей лиги – немалый плюс в наши дни.

– Глядишь, однажды вы так и сделаете, – сказал он. – Послушайте, Тереза, возможно, я несколько прямолинеен, но скажите: вы здесь одна?

Ему показалось, что она покраснела, да он и сам смутился.

– Да. Я… я… – Она сделала такой жест, точно отмахивалась от комара. – Извините, это длинная история.

– А вы бы не хотели поужинать со мной сегодня и рассказать ее? У меня нет никаких планов на вечер, и я умею слушать.

Тереза прижала руку к груди:

– О, простите. Я бы с радостью, правда, но я не могу. Уже уговорилась… обещала пойти в одно место.

– Конечно, – ответил он, досадуя, что вообще завел этот разговор, – я понимаю.

Она мягко тронула его за рукав:

– Нет‑нет, это совсем не то. Правда. Я сегодня обедаю с сыном, его женой и детьми. Приехала сюда в основном затем, чтобы повидаться с ними. И мне уже надо бы поторапливаться. Но я решила, что еще один бокал не повредит, прежде чем окажусь лицом к лицу с юными разбойниками. В смысле с внуками.

Никогда бы не подумал, что она уже бабушка, удивился Бэнкс, но говорить не стал – и банально, и слишком напролом.

– Ясно, – кивнул он.

Она вопросительно заглянула ему в лицо и предложила:

– А завтра? Я имею в виду… ну, то есть, если вы…

– Завтра – идеально.