– Трейси двадцать четыре. Она уже не ребенок. – Энни коротко глянула на Уинсом. – А ты правда звала себя так? Джоаной?

– Угу. Я ненавидела имя Уинсом. Мне хотелось чего‑нибудь самого обыкновенного. А ты никогда не меняла имя?

– Нет, как‑то обошлось, я всю дорогу была просто Энни. Ну ладно, значит, ты знаешь Трейси?

– Мы с ней раза два общались, когда она приходила в отдел. Приятная девчушка, как мне показалось. Но не могу сказать, что знаю ее. А что, есть проблемы?

– Может быть. Она не только поменяла имя, но и сменила внешность.

– И что? Со многими случается. Ты вон тоже подстриглась и покрасилась. Раньше одевалась как хиппушка, а…

– Ну да. Я уловила твою мысль. – Энни смущенно пригладила волосы. – Все правильно. Люди порой хотят что‑то изменить. Дело не только в этом. Она, кажется, куда‑то исчезла.

– Кажется?

– Ну, тут мы попадаем в область сплошных догадок, или, как выражается мадам Жервез, фантазий. Почему, собственно, я и говорю с тобой обо всем этом здесь, а не у нее в кабинете.

– Потому что я доверчивая?

– Потому что из всех, кого я знаю, ты самая рассудительная и надежная. Так что выслушай меня, пожалуйста, Уинсом. И если тебе покажется, что все это чушь, так и скажи.

Энни отодвинула пустую тарелку и отхлебнула пива. Она почти все выпила и с удовольствием заказала бы еще, но, учитывая, какая сумятица царила на работе, все же сделала выбор в пользу чашки кофе. А заодно попросила принести пудинг и жидкий заварной крем.

– Джульет Дойл, мать той девушки, у которой в комнате нашли пистолет, сказала мне, что Эрин снимает квартиру в Хедингли с двумя соседками. Роуз Престон и Трейси Бэнкс. Лидская полиция провела там обыск в день, когда Эрин арестовали. При этом присутствовала только Роуз. Когда Трейси пришла вечером с работы и Роуз ей обо всем рассказала, Трейси страшно задергалась. Похоже, ее больше всего волновал некий Джафф, бойфренд Эрин. Эрин молчит, и мы ничего не можем от нее узнать об этом парне. Почти сразу после того, как Роуз выложила ей новости, Трейси собралась и ушла. С тех пор о ней ничего не известно. Никто ее не видел и не слышал.

– Откуда ты знаешь?

– Я съездила вчера вечером в Лидс и поговорила с Роуз. А потом зашла на квартиру к Джаффу – шикарный дом на Хлебной пристани, – но у него никого не было. Сосед сказал, что полиция там уже побывала и долго его расспрашивала. Он мне даже дверь не открыл, разговаривал через цепочку и наотрез отказался сообщить что‑нибудь еще. Ну, его можно понять. Больше мне там делать было нечего, и я поехала домой.

– Да, бывают такие противные типы, – покивала Уинсом. – Упертые и злобные.

– Сегодня утром я позвонила в Лидс инспектору Кену Блэкстоуну, и… угадай, что он сказал? Он все проверил и сообщил, что вчера никого на Хлебную пристань не посылали.

Уинсом нахмурилась:

– И что же, по‑твоему, это означает?

– Не знаю. Могу только строить разные догадки. У Роуз создалось впечатление, будто между Джаффом и Трейси что‑то есть. Так она мне, во всяком случае, сказала. И Трейси действительно переживала насчет этого Джаффа. Понятия не имею, знала она про пистолет или нет. Возможно, все это только мои домыслы, но, поскольку Джафф и Трейси исчезли одновременно, я готова поспорить, что они вместе. Если пистолет действительно принадлежал Джаффу, то он может бояться, как бы Трейси не донесла на него в полицию. И еще он боится, что полицейские уже его ищут. Понятно, что он предпочел потихоньку смыться.

– Значит, мальчик в бегах. Разумно. А ты как думаешь, он стрелял из этого пистолета?

– В последнее время, согласно предварительной экспертизе, оружием никто не пользовался.