– В последнее время, согласно предварительной экспертизе, оружием никто не пользовался. Сейчас надо выяснить, его это пистолет или нет.

– А какова роль Трейси во всем этом деле?

Энни проглотила кусочек пудинга, запила его кофе и ответила:

– Не знаю. Либо она замешана и уехала с парнем, либо не замешана, но все равно с ним.

– Либо она уехала сама по себе. Одна.

– Может быть. Но вряд ли. Тебе не кажется, что уж больно все совпадает по времени?

– Все это только косвенные улики. Но я поняла тебя. И вот что я скажу: мне не верится, что Трейси замешана в чем‑то плохом. Кто угодно, но не дочка инспектора Бэнкса.

– Я согласна, она всегда была славная девочка, однако люди меняются, Уинсом. Причин масса: связалась с дурной компанией, просто приключений захотелось, осточертела прежняя жизнь или не нравится то, как к ней относятся окружающие. Внутренний протест, который может принять самые неожиданные формы, возникает не только у подростков. Двадцать четыре года – это не так уж и много. А если ей правда нравится этот Джафф… ох, господи…

– Что?

– Да так. Вспомнила себя в те времена, когда мне нравились «плохие парни».

– Какие такие «плохие парни»?

– Да брось, Уинсом, ты что, через это не проходила?

– Вроде нет. Я как‑то никогда с ними не общалась.

– На «плохого парня» нельзя полагаться. Иногда он вообще исчезает без всякого повода, всегда опаздывает и сам же при этом злится, во всем обвиняет тебя и торопится уйти. Он вечно должен быть в другом месте, где у него очень важное дело. А ты всегда ждешь, что он появится, и ни на чем толком не можешь сосредоточиться, одним глазом посматриваешь на дверь – а вдруг он войдет в комнату, – хотя догадываешься, что он сейчас может быть с другой. Но когда он рядом, у тебя сильнее бьется сердце и порой перехватывает дыхание. Пока его нет, ты на него злишься, но он пришел – и ты счастлива, ведь сейчас он твой, безраздельно. Потом все опять начинается по новой.

– Кошмар какой‑то! – сказала Уинсом.

– Это изощренная, тонкая пытка, – продолжала Энни. – Он может не появляться несколько дней, и ты всей душой мечтаешь о встрече. Он спит с твоей лучшей подругой, и ты все равно прощаешь его и все равно ждешь.

– И у тебя так было?

– Конечно. Моего героя звали Поль Барроугс, и было мне всего шестнадцать. Я, по счастью, рано миновала эту фазу.

Энни не хотелось говорить, что позже в ее жизни случился еще один «плохой парень», который в итоге оказался реальным психопатом. Она, как видно, не из тех, кто умеет правильно выбирать мужчин. Про психопата Уинсом и так знала, но ей хватило такта ни словом о нем не упомянуть. А про Поля – почему бы и не поговорить?

– Он тебе изменял?

– А как же. Это первое правило «плохих парней».

– А что еще плохого он делал?

Энни нежно улыбнулась, вспоминая юность:

– Да на самом деле ничего такого особенно плохого Поль не делал. Так, по мелочи. Забавные, но довольно заурядные вещи. Зато он был совершенно безбашенный. Абсолютно.

– Например?

– Ну, как‑то ночью мы пробрались на пристань для яхт и угнали быстроходный катер. – Энни не удержалась и расхохоталась: на лице у Уинсом был написан неподдельный ужас. – Если бы нас не догнала портовая полиция, мы либо добрались бы до Франции, либо, что более вероятно, разбились о скалы и потонули. Поль знал, как завести катер – он вообще мог завести любой мотор, – но совершенно не умел им управлять.