Джафф улыбнулся ей. Это была улыбка в духе «ну разве я не маленький проказник, которого ты все равно очень любишь?», но на этот раз она не сработала.

– Я так понял, ты считаешь, я должен тебе что‑то объяснить?

– Да. Для начала.

– Слушай, я тебя не просил ехать со мной, правда? Это была не моя…

– Вот только не надо грузить меня этой хренью, ладно? Ты отлично знаешь, что, если б не я, ты бы не сидел здесь, за столом моего отца, и не ел яичницу, которую я же и приготовила.

– О, ты заговорила прямо как сварливая жена. – Джафф поцокал языком. – Знаешь чего, давай‑ка заткнись, успокойся и не действуй мне на нервы.

Трейси фыркнула, посмотрев на него с нескрываемым отвращением, и глубоко вздохнула. И все‑таки, подумала она, кое‑что получилось удачно: Джафф так озабочен тем, что она нашла наркотики, деньги и пистолет, что не вспомнил про ее мобильник.

– Очень хорошо, – сказала Трейси. – Значит, я должна успокоиться? И что мне надо делать, чтобы не действовать тебе на нервы?

– Ничего, детка. В том‑то и прелесть. Тебе не надо делать ничего.

– А все‑таки хотелось бы знать, каковы наши планы.

– Наши планы?

– Не так давно ты собирался кому‑то позвонить, обо всем договориться, потом мы должны были поехать в Лондон и встретиться с твоим приятелем, который делает фальшивые паспорта, а после этого смыться за границу, так ведь? Или я опять неправильно поняла?

– Нет, почему же, в целом все верно.

– Тогда мне только остается надеяться, что ты не собираешься тащить сумку с этим барахлом с собой?

– Слушай, уймись! Я избавлюсь от всего в Лондоне, ну, кроме денег, конечно.

– И от пистолета?

– Да. Вот почему мы до сих пор торчим здесь – мне нужно время, чтобы все уладить. А ты думаешь, я совсем псих и потащу через границу ствол и четыре кило кокса?

– Не знаю, Джафф, совсем ты псих или не совсем. Мне ясно одно: я действительно тебя почти не знаю.

– Ну так просто положись на меня, и все. – Джафф потянулся, чтобы взять ее за руку, но Трейси отодвинулась в сторону.

– Ты постоянно это твердишь, – сказала она, – но у меня нет особых причин на тебя полагаться, учитывая, что ты все от меня скрываешь.

Джафф назидательно покачал вилкой над столом:

– Все это для твоего же блага, дитя мое.

– Что «все»? Я не понимаю.

– Ну, детка, давай не будем ссориться. – Он подобрал остатки яичницы куском хлеба и с наслаждением прожевал его. Затем постучал черенком вилки по листку бумаги, лежащему на столе. – А я, знаешь ли, как раз хотел тебе кое‑что сказать, до того как меня так грубо перебили.

Трейси вдруг перестала злиться и занервничала. Она принялась теребить бусы и небрежно спросила:

– Да? И что же?

– А вот я тут нашел интересную бумагу, в ящике стола. Там…

– Ты не имеешь права лазить по чужим ящикам. Это не…

Джафф с такой силой ударил по тарелке ножом, что она раскололась, а приборы слетели на пол.

– Да заткнешься ты, наконец, со всеми этими бреднями про то, что можно и чего нельзя!

От его крика и полыхнувшего в его глазах холодного бешенства Трейси снова едва не расплакалась. Губы у нее дрожали, и слезы уже готовы были хлынуть из глаз. Нет, она не доставит ему такого удовольствия. Он, конечно, заметил, что ей страшно, но плакать она не станет.

– Ну, все ясно? Мы друг друга поняли?

Трейси молча кивнула и принялась грызть кончик большого пальца.

– Отлично, – спокойно продолжал он.