– Можно определить, когда были сделаны выстрелы? – спросила Энни.

Наоми покачала головой:

– Мы не можем сказать, когда они были произведены. С абсолютной уверенностью можно утверждать лишь то, что из пистолета стреляли: заметны следы от работы ударно‑спускового механизма.

– Могли эти два патрона быть отстреляны из другого пистолета?

– Я полагаю, это маловероятно. К сожалению, у нас нет стреляных гильз и потому мы не можем сравнить след на их капсюлях с профилем бойка ударника. Да, теоретически кто‑то мог прибегнуть к такой хитроумной уловке, но я бы сказала, что нет причин сомневаться – стреляли из этого пистолета.

– Понятно. Прошу прощения, продолжайте, пожалуйста.

– Разумеется, мы проверили пистолет по Общенациональной базе огнестрельного оружия, и выяснилось, что с помощью оружия с очень сходными характеристиками в ноябре две тысячи четвертого года было совершено нераскрытое убийство. Это неокончательное заключение. Совпадают серия и модель пистолета, а также тип патронов, обнаруженных в магазине, но и этого хватило, чтобы мы заинтересовались. Так что мы хорошенько отстреляли этот «смит‑вессон» и получили необходимые образцы использованных пуль. Их сравнили с полицейской базой данных. По целому ряду признаков есть совпадения. Иными словами, между этим пистолетом и убийством две тысячи четвертого года есть несомненная связь. Но для полной уверенности наши пули надо при большом увеличении, тщательнейшим образом сравнить с пулями, извлеченными из тела жертвы. Вы наверняка видели по телевизору, как это делается, – на экране выглядит очень сексуально.

– А где вы возьмете те пули? – поинтересовалась Энни.

– В Западном Йоркшире. Они должны лежать в хранилище вещдоков.

– Где произошло убийство?

– В парке Вудхаус‑Мур. В Лидсе.

– Мне кажется, вещдоки по нераскрытым делам хранят в Витвуде, на Отли‑роуд, – сказала Жервез. – Однако вам, вероятно, лучше обратиться с запросом в Центральное управление. В управлении знают наверняка, где хранятся нераскрытые дела.

– Спасибо, – поблагодарила Наоми. – Значит, следующий шаг – Центральное управление.

– А что вы можете сказать без завершающей экспертизы?

Наоми отхлебнула кофе:

– Немного. Вам понадобится консультация следственного отдела. Мне известно лишь, что пятого ноября две тысячи четвертого года некий Марлон Кинкейд, подозреваемый в торговле наркотиками, был застрелен во время фейерверка в Вудхаус‑Мур.

– Свидетели имелись? – спросила Энни.

– Сколько я знаю, нет. Но я знаю немного. Базы данных, которые я упомянула, дают весьма скудную информацию. Я уверена, что от следователей вы узнаете гораздо больше.

– Ночь Гая Фокса… – протянула Энни. – Фейерверки – удобное прикрытие, выстрела никто не услышит.

– Безусловно, – согласилась Наоми. – Да, и еще одна подробность. Она может оказаться важной. Мы, конечно, изучили пистолет на предмет отпечатков пальцев. На стволе и рукоятке нашли только отпечатки Патрика Дойла. Это неудивительно, он наверняка проверял, заряжен ли пистолет. Но еще мы обнаружили два довольно четких отпечатка на магазине, и лишь один из них принадлежит Дойлу. Видите ли, пистолеты почти всегда снаряжают голыми руками, без перчаток. И отпечатки отлично сохраняются. А про них очень часто забывают. Есть еще фрагменты отпечатков на патронах, они принадлежат тому же неизвестному.

– Вы их проверили?

– Да, конечно, но в базе данных, увы, ничего нет.

– Ни имени, ни адреса? – мрачно пошутила Жервез. – Прийти и просто арестовать не получится?

– А разве так бывает? – улыбнулась Наоми.