В «Монако» Бэнкс спросил:

– Не хотите ли выпить на ночь по стаканчику в баре?

Тереза остановилась, по‑прежнему держа его под руку:

– Нет, по‑моему, не стоит. Там слишком много народу и слишком шумно. Они разрушат наш настрой. У меня в номере есть бутылка хорошего каберне‑совиньон. Почему бы нам не подняться ко мне и не выпить по стаканчику?

В ее глазах читалось недвусмысленное предложение. Бэнкс галантно склонил голову и искренне произнес:

– Это будет чудесное завершение чудесного последнего дня моего чудесного путешествия.

Было уже почти семь, когда Энни вышла с работы и села в свою машину. Маленькая красная «астра» окончательно сдохла этим летом, но Энни была вполне довольна «метаном», который купила взамен. Особенно ее порадовала цена.

После совещания Энни направилась в гостиницу, где временно жила Эрин Дойл. Девушка по‑прежнему пребывала все в том же отрешенно‑замкнутом состоянии. Вместе с ней и Патрицией Ю, которая за ней присматривала, Энни поехала в участок, и там у Эрин сняли отпечатки пальцев.

Затем пришлось долго корпеть над всевозможными бумагами, и под конец Энни мечтала лишь о том, чтобы прийти домой, принять горячую ванну и выпить стакан вина. Она так устала, что почти милю проехала в направлении Харксайда, прежде чем вспомнила, что собиралась заглянуть в коттедж Бэнкса, полить цветы и вынуть корреспонденцию из почтового ящика.

Энни заколебалась: на одной чаше весов были ванна и вино, на другой чувство долга и долгий крюк по дороге к дому. Ведь можно же отложить поездку на завтра? Цветы как‑то выживут, а почта – это в основном счета и рекламные проспекты. Нет, нехорошо, она и так долго откладывала этот визит. Бэнкс уж скоро домой вернется и поймет, что она плоховато держит свои обещания, а ей это будет неприятно, хотя, конечно, он ее простит.

На ближайшей развязке она повернула в обратную сторону.

Проезжая мимо полицейского участка, Энни подумала про Чамберса, который болтался здесь днем вместе с Тупым и Еще‑Тупее, подозрительно на всех поглядывая. Завтра на утро ей назначено прийти для дачи показаний, и ничего хорошего это не сулит. Она знает, как все будет происходить. Чамберс пригласит на беседу Тупого или обоих Тупых, поскольку они беспристрастные наблюдатели, а сам будет похотливо на нее пялиться и задавать каверзные вопросы, наслаждаясь ее смущением и осознавая свою вселенскую правоту. Надо не забыть надеть завтра брюки, или длинную юбку и широкую блузку, или даже джемпер с высоким горлом, но тоже свободный, ни в коем случае не обтягивающий.

Энни свернула на Хелмторпское шоссе, и город остался позади. Обратно поеду через пустоши, решила она. Там красиво, особенно вечером, на закате. Овцы бродят на свободе, небо распахнуто во всю ширь, и открываются замечательные виды. Вереск сейчас цветет, а над ним в молочной синеве висит бледный диск луны. Ну а уж дома можно будет насладиться ванной и вином.

Вдохновленная перспективой вечерней поездки через пустоши, она твердо решила не задерживаться у Бэнкса ни одной лишней секунды и сразу двинуться домой. Вскоре Энни свернула налево, проехала мимо школы, и дорога пошла вверх, к Грэтли, а ярдов через сто, после небольшого каменного мостика через ручей, она выехала к повороту на коттедж – узенькому грязному проселку с редкими прогалинами гравия. С обеих сторон проселка росли старые липы, и под их тенистым пологом было сумеречно. На площадке перед коттеджем дорога обрывалась. Дальше начинался лес, справа от Энни тянулась полуразрушенная каменная стена и весело бежал ручей Грэтли, рассыпаясь на порогах небольшими водопадиками. Его путь лежит вниз, в деревню, и оттуда в долину. До чего же здесь красиво, в который раз позавидовала она Бэнксу Энни припарковалась на лужайке перед домом.