– Ни имени, ни адреса? – мрачно пошутила Жервез. – Прийти и просто арестовать не получится?

– А разве так бывает? – улыбнулась Наоми. – Нет. Боюсь, вам придется попотеть, чтобы установить его личность. Вот будет у вас подозреваемый, мы сравним его отпечатки с теми, что на магазине. И что это докажет? Только тот факт, что он держал в руках магазин и патроны, но вовсе не тот, что именно он совершил убийство.

Жервез посмотрела на Энни.

– Думаю, мы начнем с Эрин Дойл, – сказала она. – Вы могли бы этим заняться, Энни?

– Конечно.

Жервез бросила взгляд на часы:

– Сейчас уже поздновато, но, если завтра с утра вы с Уинсом отправитесь в Лидс и выясните все, что можно, у тамошних следователей и в архиве, дело наконец‑то сдвинется с мертвой точки.

Бэнкс собрался оплатить счет, однако Тереза и слышать об этом не желала.

– Это моя страна, и я угощаю, – заявила она.

Ему пришлось уступить. Они изумительно поужинали в небольшом итальянском ресторанчике в Норт‑Бич, который Тереза выбрала сама, и меньше всего ему хотелось испортить вечер ненужными спорами.

– Благодарю вас, – согласился он. – Все было великолепно. Вы выбрали превосходное место.

– На мой взгляд, важно не только, в каком месте ешь, но и в какой компании, верно? – Она мельком улыбнулась метрдотелю, который элегантно забрал подносик с оплаченным счетом.

Бэнкс разлил по бокалам остатки вина и поставил пустую бутылку на красную скатерть.

– Да, – сказал он. – Это безусловно так.

– Что случилось? – спросила Тереза. – Почему вы вдруг погрустнели?

– Разве? – Бэнкс пожал плечами. – Ну, может, потому что это мой последний вечер здесь.

– Вы не должны из‑за этого переживать.

– Не должен?

– Конечно нет.

Официант вернулся, принес чек и кредитку. Тереза добавила чаевые и расписалась. Взяла свою сумочку и поднялась.

– Пойду попудрю носик, – сказала она, – а потом я хотела бы вам кое‑что показать.

Бэнкс кивнул. Пока ее не было, он потягивал вино и глазел на несколько аляповатый пейзаж с озером Комо на противоположной стене. Энни бы он не понравился, подумал он и тут же удивился, что думает о ней сейчас, когда она за тысячи миль. Наверно, и впрямь пора домой.

При этом он искренне наслаждался вечером в обществе Терезы. За ужином она сказала ему, что недавно развелась, у нее двое взрослых сыновей, работает она детским психологом в Бостоне. Эта поездка – ее подарок себе по случаю окончания бракоразводного процесса, а заодно и повод повидать внуков. Она подумывает о том, чтобы насовсем перебраться в Калифорнию, и уже сделала несколько звонков, пытаясь оценить перспективы работы и жилья.

Справа от Бэнкса на стене небольшого бара выстроились в ряд сверкающие бутылки. Предложить ей выпить коньяку? Нет, лучше отложим это до прихода в отель, решил он. К тому же Тереза уже расплатилась. И сказала, что хочет ему что‑то показать.

Когда они вышли на улицу, Тереза взяла его под руку и они неторопливо направились в сторону оживленной, сияющей огнями Колумбус‑авеню, дошли до пересечения с Бродвеем, но, вместо того чтобы свернуть на Грант‑авеню, с ее пагодами, ресторанами и дешевыми сувенирными лавками, пошли по Стоктон‑стрит, где на каждом шагу попадаются небольшие магазинчики, торгующие экзотическими овощами и бакалеей, а перед ними на открытых прилавках зазывно выложен товар. Даже в десять вечера тут было людно, покупатели приценивались и пробовали продукты, занимая не только весь тротуар, но и проезжую часть.

Бэнкс вспомнил: старый сержант Оззи Олбрайт рассказывал, будто в Сан‑Франциско самый большой в мире китайский квартал, не считая самого Китая.