— Нет никаких доказательств, что она настоящий экстрасенс. Полиция отвергает сообщения газетчиков о том, что Саманта находилась под подозрением. А о том, что она предсказала похищение детектива Линдси Грэм или Митчелла Кэллогана, как и о ее добровольном заключении, они вообще не заикнутся.

— Похоже, мы с тобой смотрим одну и ту же телепрограмму, — предположил Лео. — И читаем одни и те же газеты. Для спекуляций на тему похищений журналистам вовсе не нужны доказательства они и без них прекрасно обойдутся. Додумают. Уж что-что, а это они делать умеют.

— Пусть. Тебе и твоему цирку от этого одна польза.

— Да, на некоторое время успех обеспечен. Реклама подтолкнет людей, и они повалят к нам хотя бы из любопытства. Но что будет потом, когда ажиотаж схлынет? Как это все отразится на Саманте? Она и так уже работает на износ, как проклятая. Мне нет нужды тебе объяснять, что долго в таком режиме она не продержится — нервы в конце концов сдадут и она свалится.

— Ты не знаешь современную молодежь, это совсем другое поколение.

— Какое бы ни было. Работать допоздна каждый день…

— Стареешь, — перебил его собеседник. — В двадцать семь лет они еще не знают ни усталости, ни что такое «допоздна». Это мы с тобой засыпаем на вечерних детских телепередачах.

— Гляди-ка, ты, оказывается, хорошо помнишь свою молодость. — Лео усмехнулся.

— Еще как помню. Мой старший двоюродный брат обычно рассказывал мне на ночь страшные сказки. Не сам выдумывал, конечно, брал сюжеты из «Театра ужасов», было у нас такое местное телешоу. Про привидений, оборотней и прочую ночную нечисть.

Лео почувствовал, как по его спине пробежал неприятный холодок, но отчего — он так и не понял.

— Ты заявился сюда, наверное, не для того, чтобы побеседовать о масс-культуре, — нахмурившись, сказал он.

— Одному из нас такие беседы не помешали бы.

— Ты не мог бы говорить серьезно?

— Сейчас я серьезен, как инфаркт, — ответил собеседник.

Мысленно Лео вынужден был согласиться с ним.

— Тогда ответь: чем ты собираешься заниматься?

— За что мне платят, тем я и занимаюсь.

— А что ты сейчас делаешь?

— Сейчас? Жду.

— Чего ждешь?

— Хочешь — верь, а хочешь — нет, но я ожидаю знака.

Лео удивленно заморгал:

— Какого знака?

— Мне сказали, что я его узнаю, и предупредили, чтобы я не отвлекался. Пока ничего похожего на знак не появлялось. По крайней мере я так думаю. Вот я и… дожидаюсь его.

— Ты не заметил, что несколько человек погибли? — Лео поймал взгляд собеседника и внезапно почувствовал желание отступить назад. Есть люди, на которых противно смотреть и к которым не хочется прикасаться. Его собеседник принадлежал как раз к такому виду. — Я просто тебя информирую, — прибавил он торопливо.

— Разве я похож на человека, которому ничего не известно о похищениях?

— Это верно, не похож. — Лео помолчал, затем прибавил, надеясь вызвать его на откровенность: — Ты догадываешься, как будет выглядеть тот знак?

— Представления не имею, — охотно отозвался тот.

— Ты говоришь загадками…

— А ты бы как говорил на моем месте?

Лео задумался и кивнул.