– Ты ее знаешь? – спросила Анна.

– Кого? – Антонио покраснел.

– Как кого? Женщину, которая тебе только что улыбнулась, – Анна кивнула в сторону Мелины.

Но та уже смотрела в другую сторону.

– Ты, наверное, ошиблась, мне никто не улыбался, – пробормотал Антонио.

– Наверное… – не слишком уверенно согласилась Анна.

Карло помахал им рукой, приглашая присоединиться к нему.

Агата и Элена заняли два кресла в начале ряда, и Элена жестом показала Томмазо и Лоренце, что рядом с ними есть еще два свободных места – одно с краю, а другое в глубине. Подойдя, Томмазо бросил на Элену многозначительный взгляд, и та, понимающе хихикнув, пересела, оставив для Томмазо и Лоренцы два соседних кресла.

Во время сеанса Томмазо так нервно ерзал на своем месте, что кто-то позади него не выдержал:

– Да уймись ты наконец! Тебя что, тарантул цапнул?

– Что такое? Тебе неудобно? – прошептала Лоренца.

– Нет, нет, – ответил он, махнув рукой. – Все в порядке.

Когда в зале вновь зажегся свет и зрители постепенно стали расходиться, Элена взяла Агату под руку и направилась с ней к остальным, оставив Лоренцу и Томмазо наедине.

– Ну как, тебе понравилось? – спросил Томмазо.

– Очень, – ответила Лоренца. – Знаешь, я как раз думала, что она похожа на тетю… – пробормотала она.

– Кто? Анна Маньяни?

– Да, но не внешне, – принялась объяснять Лоренца. – А по характеру. Такие, как она, – особенные. Боевые… никогда ничего не боятся, – добавила она с грустью в голосе. Лоренца была уверена: окажись на месте героини Анны Маньяни ее тетя Анна, она бы тоже сражалась за то, чтобы у бедняков были пригодные для жизни дома.

– Ты тоже особенная, – сказал Томмазо.

Лоренца медленно покачала головой.

– Я правда так думаю, – настаивал он.

Она слегка улыбнулась.

– Очень мило с твоей стороны.

– Я думаю так с тех пор, как ты пришла к нам работать… ты как будто принесла свет в мою жизнь… Прости, – тут же смутился он, – я не слишком в этом силен, я давно уже не…

Лоренца прервала его, приложив палец к губам.

– Я знаю, – сказала она, бросив на него нежный взгляд, прежде чем отодвинуть красную штору на выходе из зала.

* * *

В ноябре, на свой сорок четвертый день рождения – первый в должности мэра, – Карло закатил грандиозную вечеринку с живой музыкой, танцами и большим выбором сигар. Он пригласил из Лечче небольшой оркестр – пианиста, трубача, саксофониста и скрипача, щедро им заплатив. В тот год бутылки «Донны Анны» получили новые этикетки в честь десятилетия винодельни. Рядом с привычным логотипом в виде распустившейся розы на них было написано: «Донна Анна Юбилейная». По такому случаю было решено даже слегка изменить состав вина: смотритель погребов, временно заменявший Даниэле, предложил снизить содержание негроамаро и добавить мальвазии. Вино вышло превосходное: свежее, ярко-вишневого цвета, с ароматом розовых лепестков, которого в его букете прежде не было. На дне рождения Карло оно лилось рекой.

Прохаживаясь по переполненному залу, Анна не могла не заметить, насколько этот праздник отличался от прежних. Раньше Карло приглашал обычных жителей Лиццанелло – крестьян, рабочих, торговцев; в этот же раз он разослал приглашения друзьям и соратникам по партии – некоторые из них приехали из Лечче, – а также членам городского правления, которые пришли вместе с женами и детьми.

Был здесь и священник, отец Лучано, с извинениями от епископа: тот не смог прийти из-за другого мероприятия.