Лоренца тут же вскочила, с шумом отодвинув стул. Ее глаза сияли от радости, когда она подбежала к Анне, выхватила конверт у нее из рук и, улыбаясь, вернулась в кабинет телеграфисток, закрыв за собой дверь. Она не обратила никакого внимания на Томмазо, который, подняв глаза от своего стола, с тоской наблюдал за этой сценой.

Лоренца села за стол, разорвала конверт с одной стороны и вытащила из него сложенный вдвое листок. Развернув его, она почувствовало, как сердце забилось быстрее от одного только вида округлого, слегка неровного почерка Даниэле. Откинувшись на спинку стула, она принялась читать.

Лоренца, девочка моя. Моя прекрасная девочка.

Ты сегодня вовремя проснулась? Успела на работу или снова опоздала? Моя обожаемая, неисправимая соня…

Какую чудесную фотографию ты мне прислала… На ней у тебя такое милое выражение лица. С каждым разом ты кажешься мне все красивее. Есть ли у красоты предел, или тебе суждено его преодолеть? Я поставил фотографию на тумбочку у кровати, и теперь ты первая, кого я вижу утром, проснувшись, и последняя, кому вечером желаю спокойной ночи.

Как там у вас дела? Расскажи мне что-нибудь хорошее. То, что тебя радует. Вы уже отметили день рождения Карло? Я отправил ему письмо с поздравлениями, надеюсь, он получил его вовремя!

У меня есть одна хорошая новость и одна не очень. С какой начать? Дай подумать… О'кей, начну с хорошей.

Мариза посмотрела мои эскизы мужской одежды, и они очень ей понравились. Она показала их владельцу магазина, мистеру Джеймсу, и… угадай-ка! Он хотел бы продавать такие вещи у себя, по крайней мере некоторые из них. И он хорошо платит… Let's see how it goes, сказал он, то есть «посмотрим, что из этого выйдет».

Я знаю, что сейчас крутится в твоей головке. Дыши. Помни, что я люблю тебя. И что хочу быть с тобой. И все, что я делаю, я делаю для нас, ради нашего будущего.

Успокоилась немного?

О'кей.

Теперь менее приятная новость. Пока что я не могу вернуться. И к Рождеству тоже не смогу, хотя и обещал тебе. Мне понадобится некоторое время, чтобы создать коллекцию. Я не могу отказаться, не могу упустить такую возможность. Уверен, что ты тоже это понимаешь.

Не разочаровывайся и не грусти, прошу тебя. Одна лишь мысль об этом причиняет мне боль. Наше совместное будущее всего лишь ненадолго отдалилось. Не бойся. Слышишь? НЕ БОЙСЯ. Я люблю только тебя. Тебя и никого больше. Мы выдержали вдали друг от друга семь месяцев и сможем потерпеть еще немного, я уверен.

Ответь мне сразу же, прошу тебя. Скажи, что все в порядке.

Лоренца положила письмо на стол и заметила, что руки у нее дрожат. Сердце билось еще быстрее – но теперь уже от злости. Нет, он не любил ее по-настоящему, подумала она. Он больше не вернется. Он оказался лжецом. Таким же, как все. Как ее отец.

18

Февраль 1948 года

Анна набросила на плечи шерстяную шаль, налила в чашку теплого молока и, выйдя в сад, села на скамейку. Больше всего на свете она любила первые минуты нового дня, отмеченные привычными утренними ритуалами. Только здесь, в своем уголке, вдали от всякого шума, Анна чувствовала себя по-настоящему умиротворенной и могла навести порядок в мыслях.

Вчера она встретила Джованну в городке – та брела, понурив голову, с подавленным и смирившимся видом. В какой-то миг Анне даже почудилось, будто подруга подняла на нее глаза, ища встречного взгляда, но, возможно, то была лишь игра воображения.

– Bonjour, maman, – Роберто неожиданно возник у нее за спиной и, наклонившись, чмокнул мать в щеку.

– Bonjour, mon chéri, – ответила Анна, ласково погладив сына по голове.

Роберто присел рядом с ней на скамейку. Его волосы торчали во все стороны, а глаза еще были затуманены сном. Подтянув колени к груди, он положил голову Анне на плечо.