– О чем ты задумалась? – сонным голосом спросил он. – Ты была будто не здесь…

Анна поднесла чашку к губам и сделала глоток.

– О Джованне, – наконец ответила она.

– Ты по ней скучаешь?

– Да. Очень.

Роберто выпрямился и посмотрел на мать.

– Так пойди и скажи ей об этом.

– Она и так знает. Надеюсь.

Он скептически приподнял бровь – совсем как Анна, когда бывала недовольна.

– Но если ты ей не скажешь, откуда ей знать наверняка?

Анна горько улыбнулась.

– Все не так просто. Это… Как бы тебе объяснить? Джованна словно под злыми чарами. А я не знаю, как их развеять.

Роберто задумчиво поджал губы.

– Знаешь, – сказал он после паузы, – бывает, что одни чары можно победить только другими, куда более сильными.

Анна пожала плечами.

– Может быть. Но я понятия не имею, что это за чары.

– Ваша дружба. Вот что это за чары, я думаю.

Анна с нежностью посмотрела на сына и взъерошила ему волосы.

– Каким мудрым растет мой мальчик! – улыбнулась она.

Роберто поднялся и потянулся.

– А то! – подмигнул он. – Папа тоже всегда говорит, что я мудрый. Весь в него.

И он лукаво ухмыльнулся – точь-в-точь как отец.

– Слушай! – воскликнула Анна, тоже поднимаясь со скамьи. – Твой отец, конечно, очень умен. И хитер как лис, – добавила она, направляясь к дому. – Но мудрость – это точно не про него.

Позже, крутя педали велосипеда под пасмурным и ветреным небом, она вновь задумалась над словами сына. А что, если он прав? Если ей и правда стоит просто пойти к Джованне и сказать, как сильно она скучает? Напоминать ей каждый день, если понадобится, о своей дружбе. Может быть, решила она, доброе волшебство и впрямь способно со временем развеять злые чары.

Погруженная в раздумья, она добралась до окраины городка – с последней телеграммой на сегодня – и остановила велосипед у ветхого дома с облупившейся штукатуркой и деревянной дверью, выщербленной в нескольких местах. На стук вышел рослый мужчина со смуглой кожей и мускулистыми руками. Через его плечо Анна разглядела устилавшие пол табачные листья. Посреди комнаты сидели женщина и двое ребятишек, мальчик и девочка. Скрестив ноги, они раскладывали очищенные листья по картонным коробкам. Анна протянула мужчине телеграмму. Тот небрежно кивнул, забрал бумажку и захлопнул дверь.

Вскочив обратно в седло, Анна направилась в центр, но, отъехав на несколько метров, притормозила и сверилась с часами. Так, час дня – значит, Джулио сейчас наверняка в церкви. Недолго думая, она развернула велосипед и, борясь со встречным ветром, понеслась прямиком в сторону Контрады Ла-Пьетра.

Стоило Джованне открыть дверь, как все стало ясно без слов. При виде подруги ее большие карие глаза тут же наполнились слезами, а исхудавшее, почти прозрачное тело сотрясли рыдания.

Анну захлестнуло невероятно сильное чувство нежности – пожалуй, она еще никогда и ни к кому не испытывала ничего подобного. На миг ей вспомнилась маленькая Клаудия – такая же хрупкая и беззащитная. И она тут же заключила Джованну в объятия.

– Прости меня, – всхлипывая, пролепетала та, прильнув к подруге, словно ребенок. – Ты была права.

– Тише, тише, теперь я с тобой. Успокойся, – прошептала Анна, гладя ее по голове.

Но вдруг ее пальцы нащупали голую кожу, будто волосы в этом месте были попросту выдраны. Встревоженная, Анна отстранилась и развернула Джованну лицом к себе.

– Это он сделал? – прошипела она, разглядев проплешину на ее макушке.