– Это он сделал? – прошипела она, разглядев проплешину на ее макушке.

– Нет, – шмыгнула носом Джованна. – Это я сама.

Оказывается, прошлой ночью, сидя нагишом на кровати и глядя в никуда, она принялась вырывать волосы. По одному. И не остановилась, даже когда Джулио со всей силы сжал ее запястья и закричал, чтобы она прекратила. А незадолго до того он вошел в спальню в своей сутане с белым воротничком и велел ей раздеться. Пока Джованна снимала одежду, он тоже разделся, а потом внезапно перехватил ее руки и связал их лентой. Джованна сопротивлялась, но тщетно. Точно так же он опутал ей лодыжки. Толкнув Джованну на постель, Джулио грубо овладел ею. Ничего подобного никогда раньше не случалось, клялась та, захлебываясь слезами. Взгляд Анны заледенел, и она, схватив Джованну за руку, втащила ее в дом.

– У тебя есть дорожная сумка? – спросила она.

Джованна растерянно заозиралась.

– Да. Наверное, под раковиной… Не помню.

Анна бросилась на поиски. Заглянула под раковину, под кровать, распахнула все дверцы и выдвинула все ящики. Наконец она обнаружила сумку на дне сундука в спальне. Поставив ее на постель, Анна кинулась к шкафу и принялась сгребать туда немногочисленные пожитки Джованны: пальто, ночные рубашки, белье.

– Что ты делаешь? – дрожащим голосом спросила Джованна, обхватив себя руками.

– Я тебя здесь не оставлю, – бросила Анна, продолжая наполнять сумку. – Ты перебираешься жить ко мне. И это не обсуждается.

Всю обратную дорогу в город они молчали. Джованна понуро брела, то и дело вытирая слезы тыльной стороной ладони. Анна шагала рядом, ведя велосипед.

Дома она первым делом распахнула окна в гостевой спальне, застелила постель простынями, благоухавшими лавандой, разложила в шкафу вещи Джованны и протянула ей кусок марсельского мыла, еще завернутый в бумагу.

– Прими горячую ванну, – сказала Анна. – Полотенца в верхнем ящике комода. Не торопись, я подожду тебя внизу.

Джованна лишь кивнула, продолжая сидеть на кровати, уставившись в пол.

Стоило Анне выйти, как она поднялась и подошла к комоду. Внутри обнаружились льняные полотенца, аккуратно сложенные и разглаженные, без единой складочки. Потянувшись за одним из них, Джованна заметила в углу ящика какой-то предмет.

«Надо же, пумо. Сто лет такого не видела», – подумала она, вертя безделушку в руках. Джованна вспомнила, что у ее матери, Розалины, тоже был пумо. Она всегда держала его на самом видном месте – в центре кухонного стола. «Это на удачу, смотри не разбей!» – не уставала повторять Розалина.

Погладив пумо, Джованна прижала его к груди, словно ребенка, а потом пристроила на прикроватной тумбочке.

* * *

Вечером, после ужина, Анна зашла в спальню. Карло как раз стоял перед зеркалом и развязывал галстук.

Понизив голос, она рассказала ему о случившемся и подытожила:

– Джованна поживет у нас какое-то время. Не знаю, как долго. Ты ведь не против?

– Конечно, нет, – ответил он. – Пусть остается сколько понадобится.

С облегченным вздохом Карло стянул галстук и принялся сворачивать его в рулончик.

– Клянусь, я бы придушила этого мерзавца собственными руками! – прорычала Анна, скрестив руки на груди.

– О, я не сомневаюсь, что ты на это способна, любовь моя, – хмыкнул он.

– Кстати, – спохватился вдруг Карло, словно только сейчас об этом вспомнил, – совсем забыл тебе сказать. Старую школу решено снести. Мы вчера проголосовали за это в муниципалитете.

– И что будет вместо нее?

– Туда перенесут субботнюю ярмарку, но теперь она станет постоянной. Соорудят типовые деревянные павильоны. Торговцы сами вышли с таким предложением, и Совет единогласно его поддержал.