– Это Большой Дуб, – пояснил он. – Наше с Карло место.

Она нахмурилась.

– Почему же я ничего о нем не знала?

– О нем никто не знал, – ответил Антонио. – Мы хотели, чтобы это место оставалось только нашим… Понимаешь, когда мне кажется, что я больше не могу, когда брат нужен мне как воздух, я прихожу сюда. Каждый раз. Сажусь под деревом и разговариваю с ним, будто он рядом со мной.

Анна прислонилась к стволу и скрестила руки на груди.

– И это помогает? – поинтересовалась она.

– На какое-то время, – кивнул он и, помолчав, продолжил: – Знаешь… думаю, тебе тоже нужно найти такое место. Где ты сможешь побыть с ним наедине. Где тебе станет спокойнее на душе.

Анна отрицательно покачала головой.

– Нет такого места. В любом уголке, который мы делили с Карло, я вижу лишь огромную пустоту, где его больше нет.

– Тогда заполни ее. Эту пустоту, я имею в виду.

– Везет тому, кто знает, как это сделать, – парировала Анна и отряхнула комок влажной земли, прилипший к ее туфле.

– Нужны самые счастливые воспоминания, – ответил Антонио. – Уверен, Карло хотел бы, чтобы мы вспоминали о нем с радостью… Чтобы мы откупорили одну из его бутылок и выпили за него, за его жизнь.

Анна опустила взгляд, и по ее щеке скатилась слеза. Антонио прислонился виском к ее виску.

– Сегодня особенно сложно, я знаю. – И аккуратно смахнул слезу пальцем.

– Знаешь, всякий раз, когда мне нужен был ответ, я находила его в книгах. Так было всегда, – сказала она срывающимся голосом. – А теперь…

– Теперь не находишь, – закончил он за нее.

– Да, – кивнула Анна.

– Я тебя понимаю. Я и сам больше не могу читать, ни строчки… Словно заранее знаю, что не найду утешения. Хотя ведь есть писатели, которые глубоко погружались в горе и умели рассказать о нем с абсолютной искренностью.

Анна подняла влажные глаза, блуждая взглядом по кроне дуба.

– Забавно, правда? Ты нашел утешение здесь, в тишине, в отсутствии слов.

– Нет, слова тоже есть. Просто они – мои собственные.

– Те, что ты говоришь Карло…

– Да, те, что я говорю ему, – прошептал Антонио.

Анна медленно вдохнула и с шумом выдохнула. Затем устало взглянула на часы.

– Мне пора на работу, хотя я бы просидела тут весь день.

Антонио улыбнулся ей.

– Я бы тоже. Ладно, поехали, я отвезу тебя. – И обнял ее за талию.

* * *

Едва переступив порог дома, Антонио услышал звон посуды, доносящийся с кухни. Он снял пальто и повесил его на вешалку.

Агата, все еще в халате, мыла вчерашнюю посуду. Обернувшись, она посмотрела на мужа еще припухшими со сна глазами.

– Куда ты ездил? – спросила она. – Машины не было. А еще я видела велосипед у дома… – Ее голос звучал недоуменно-досадливо. Она вытерла руки полотенцем.

Антонио опустился на стул.

– Да, приходила Анна…

– И что ей было нужно в такую рань?

– Ты забыла, какой сегодня день? – сердито парировал он.

Агата промолчала. Повернувшись к нему спиной, она принялась откручивать крышку кофеварки.

– Я помню, какой сегодня день, – наконец произнесла она. Ополоснув кофеварку от вчерашней гущи, Агата налила воду в резервуар и засыпала в фильтр молотый кофе.

– Тогда не понимаю, к чему эти расспросы, – с досадой бросил Антонио. Он резко поднялся и направился к двери.

– Ты куда? Я варю кофе, – воскликнула Агата.

– В баре попью, – буркнул он, уходя.

Агата проводила его долгим взглядом, упираясь одной рукой в раковину, а другой – в собственный бок.