– Язык-то попридержи, – шикнула на него Элена.

– Ты, видно, не знаешь… – отмахнулся Кармине.

– В любом случае мне плевать, кто и что говорит. Особенно этот ваш отец Лучано, – отрезала Анна.

– Ну, если тебе все равно, то и славно, – пробурчала себе под нос Элена.

Словно хотела сказать: «Нравится тебе содержать бордель – кто ж против-то?»

– Знаете что? – сказала Анна, немного помолчав и поразмыслив. – Пожалуй, пойду и сама ему все выскажу, прямо в лицо!

Она стремительно вышла из конторы и зашагала через людную площадь прямиком к церкви.

– Ты куда так спешишь, почтальонша? – окликнули ее со скамейки. Это был тот самый мужчина с огромными ручищами, который жил в покосившемся домишке на окраине и выращивал табак.

Анна не удостоила его ответом и невозмутимо двинулась дальше. Отца Лучано она нашла на паперти. Вокруг стояли несколько прихожан, задержавшихся после утренней мессы, и мальчик-служка.

Анна приблизилась к священнику и, встав рядом, похлопала его по плечу.

Прихожане мгновенно смолкли.

– Можно вас на пару слов? – спросила Анна.

– Здравствуйте, синьора почтальонша, – приветливо откликнулся отец Лучано. – Чем могу быть полезен?

– Для начала – перестаньте распускать лживые и злобные сплетни про Женский дом.

Прихожане принялись переглядываться, всем своим видом показывая крайнюю заинтересованность в разворачивающейся сцене.

– Опыт подсказывает мне, – произнес отец Лучано, – что если слухи столь… назойливы, в них почти всегда есть доля истины.

Анна с удовольствием отвесила бы ему пощечину.

– О вас тоже ходят кое-какие слухи, – возразила она. – Если следовать вашей логике, значит, в них тоже есть доля истины. Почти всегда.

Тем временем к ним с площади стали подтягиваться зеваки.

Отец Лучано окинул взглядом собравшуюся толпу и снова повернулся к Анне.

– Вы поступили опрометчиво, отказавшись от благословения. Послушались бы меня – не связывались бы сейчас с неприличными женщинами, и никто бы не судачил.

– А кто, по-вашему, приличный? – вскипела Анна. – Вы, что ли? Вы проповедуете милосердие, говорите о благодати Божьей, а сами захлопываете дверь перед носом таких, как Мелина? Или мы не все дети Божьи? Знаете, складывается впечатление, что для вас одни – дети Божьи, а другие – так, приемыши.

– Я этого не говорил, – возразил отец Лучано, вновь обращая взор к пастве. – Но грехи есть грехи. Не мне их отпускать, а Богу.

– Что ж, тогда желаю и вам, чтобы Бог отпустил ваши грехи, – сказала Анна. – Судя по слухам, их у вас немало. Удачи на Страшном суде.

Она развернулась и пошла прочь под аккомпанемент голосов, напоминавший жужжание потревоженного роя:

– Не принимайте близко к сердцу, отец Лучано…

– Она вечно считает себя лучше других, эта чужачка…

Элена и Кармине торчали в дверях почты. Было очевидно, что они не упустили ни единой реплики.

– Неплохо ты его, а? – с ухмылкой поинтересовался у Анны Кармине.

– Все равно мало, – бросила она.

Анна вернулась в контору лишь затем, чтобы взять пальто и сумку, и тут же ушла, все еще кипя от злости. Сердце бешено колотилось. Она вскочила на велосипед и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь сбросить напряжение.

– Вот идиот, – пробормотала она себе под нос.

Анна крутила педали, пока вдруг не осознала, что, полностью погрузившись в свои мысли, свернула не туда. Она оказалась в районе, где жили Томмазо и Лоренца, и решила навестить племянницу, которая уже два дня не появлялась на работе.