Сколько сил ты потратил на ненависть ко мне? Слишком много, я знаю. Столько же, сколько потратила я на ненависть к тебе.

Знай, что я до сих пор не простила тебе ту пощечину. Но знай и то, что я не простила и самой себе ядовитых слов, которые наговорила тебе в тот вечер. И все же мне ни разу не пришло в голову прийти к тебе и попросить прощения.

Причина, по которой я этого не сделала, стала мне ясна лишь недавно. Знаешь, болезнь – все равно что ключ к замку…

Правда в том, мой дорогой Антонио, что все это время нам нужно было ненавидеть друг друга.

Это был единственный способ не предать Карло.

Правда, как ты однажды сказал мне, кроется между строк. И знаешь, что кроется между моими? То, что я могла полюбить тебя сильнее, чем прежде любила Карло. А этого нельзя было допустить. Карло такого не заслужил.

Теперь ты знаешь.

Все вышло так, как и должно было.

Или, по крайней мере, я так думаю.

Анна

Внезапно за окном послышался легкий гул, а затем зычный голос священника, который принялся читать молитву, заглушая все шепотки. Антонио оперся руками о подлокотники кресла и с трудом поднялся. Медленно, неуверенно, шаг за шагом он приблизился к окну и слегка отодвинул штору двумя пальцами. Мимо проплыл гроб, который несли на плечах Роберто, Кармине, Нандо и еще один незнакомый Антонио мужчина. За ним тянулась процессия: темные одежды, опущенные головы. Антонио прищурился, вглядываясь: он узнал жену Роберто Марию, затем Джованну, Элену, за ними шли Кьяра под руку с мужем, затем Мелина, Микела, которая несколько месяцев была его секретаршей… А следом – множество женщин, которых он никогда прежде не видел.

На гробе вместо привычного венка лежала фуражка Анны с гербом почтовой службы.

В один миг Антонио вновь перенесся в лето 1934-го: в тот июньский день на пустынной площади дул горячий ветер, а его сердце пело от радости, потому что брат Карло наконец-то вернулся домой. Из синего автобуса, который привез его обратно на юг, вышла и самая красивая женщина в мире – таких красивых Антонио никогда не видел: с глазами цвета листьев оливы, глазами, от которых он не мог оторваться. Должно быть, она это заметила, потому что покраснела, словно девчонка.

Внезапный порыв ветра, резкий и стремительный, сорвал фуражку с гроба, и она упала на землю в шаге от его двери.

Антонио вздрогнул и тут же задернул штору.

Благодарности

Прежде всего я хочу поблагодарить Лилу и Бабу за то, что они были рядом с каждым написанным словом, с каждым ударом по клавишам, неизменно сворачиваясь клубочком у меня на коленях зимой и пристраиваясь в ногах летом. Когда вдохновение ускользало или я билась над особенно сложной сценой, стоило лишь прогуляться с ними в тиши апулийских полей, чтобы отыскать нужный ответ.

Спасибо моей сестре Элизабетте, моей родственной душе, которой и посвящается «Почтальонша». Увлеченная читательница с первых черновых строк, она, я знаю, любит моих героев так же сильно, как люблю их я. Порой она говорит мне: «Представляешь, что бы на это сказал Карло?» или «Вот уж кто напрашивался на колкость от Анны».

Я благодарю мою маму Клаудию за то, что она с такой любовью хранила память об Анне: именно ей, любимой внучке, «почтальонша» передала фотографии, визитные карточки, ступку и все остальное, что было ей дорого. Включая драгоценный рецепт лигурийского песто.

Спасибо моему папе Франко за стойкую веру в каждый мой проект и непоколебимую поддержку моих мечтаний.

Благодарю Иларию Гаспари, которая, когда роман был только задумкой, наброском страниц на пять, поддержала меня своим неукротимым энтузиазмом.

Моему редактору Кристине Прассо – объятия, полные нежности и благодарности.