Вошел Кармине, опустив голову и слегка прихрамывая. Бороду ему пришлось сбрить, когда его призвали на фронт, но теперь она снова отросла – жесткая, с проблесками седины. О тех считаных днях на передовой Кармине никогда не рассказывал: городок лишь знал, что он ушел вместе с чистильщиком обуви и что 30 августа 1942-го Кармине выжил, а Марио – нет.

Оба они находились на нефтяном танкере «Сант-Андреа», только что вышедшем из порта Таранто по направлению к Греции, когда два десятка английских самолетов разбомбили судно. Корабль вспыхнул и пошел ко дну. Кармине вернулся домой с обожженной ногой, но его скверный характер остался прежним.

Буркнув обычное «Привет», он сразу уселся на свое место. А когда Элена осведомилась, как у него дела, он, потеребив бороду, ответил:

– Нормально, как еще-то?

Это означало: вторую порцию утреннего кофе он пока не выпил.

Томмазо пришел последним. Мягко улыбнувшись, он пожелал всем доброго утра и, прижимая к груди потертый кожаный портфель, проследовал к своему столу. Анна, как обычно, заметила: глаза начальника с каждым днем все больше тускнеют. Еще бы – его прежний лучистый восторженный взгляд угас той страшной ночью, когда война отняла у него самое дорогое – его Джулию. Сердце этой хрупкой девушки, которую он так любил, не выдержало воя очередной воздушной тревоги, вырвавшей ее из сна. Джулия умерла по дороге из дома на маслодельню Антонио, которая днем служила пунктом выдачи продовольствия по карточкам, а ночью превращалась в самое надежное бомбоубежище в округе. Стоило раздаться этому жуткому пятнадцатисекундному вою, чередующемуся с таким же периодом тишины, как люди со всех ног неслись туда, на ходу запахивая пальто поверх пижам и ночных рубашек. Сколько ночей провели они там, прижимаясь друг к другу под тяжелыми шерстяными одеялами! И лишь детям удавалось забыться сном на руках у матерей, в то время как взрослые обменивались перепуганными взглядами, напряженно прислушиваясь в ожидании самого худшего.

И вот теперь худшее было позади.

* * *

Набив сумку, Анна вышла на улицу, села на велосипед и покатила прочь. Не успела она отъехать и на пару метров, как сзади раздался автомобильный гудок.

Поставив ногу на землю, она обернулась: рядом притормозил Антонио и опустил стекло.

– Подбросить? – пошутил он.

– Нет уж, спасибо, я не доверяю твоей манере вождения, – усмехнулась Анна.

– И правильно делаешь! – рассмеялся Антонио.

Ему пришлось обзавестись правами год назад, когда брат отдал ему свой старый «Фиат-508». Карло купил себе «Фиат-1100» – новенький, блестящий, – и прежний автомобиль был ему больше не нужен.

– Да продай ты машину, на что она мне сдалась? Думаешь, я в свои сорок пять смогу научиться водить? – пытался отказаться Антонио, но Карло и слушать не желал.

– Сил моих нет смотреть, как ты ходишь пешком, ей-богу! – настаивал он.

– Так я люблю гулять, честно, – отбивался Антонио. Но в итоге сдался: – Ладно, но пользоваться им буду только в случае крайней нужды.

Так и повелось: почти все время «Фиат-508» простаивал у дома, и Антонио заводил его, лишь если нужно было выбраться за пределы городка.

– Куда путь держишь? – спросила Анна.

– На винодельню заскочу.

– Дай знать, если живым доберешься, – хмыкнула она. И, помахав рукой, вновь принялась крутить педали.

Антонио усмехнулся и свернул направо. На полпути, посреди пустынного проселка, мотор вдруг затарахтел и заглох. Озадаченный Антонио опустил глаза и понял, что с той самой минуты, как остановился поболтать с Анной, так и ехал на первой передаче, забыв переключиться.