|
Раньше здесь жила его бабушка по отцу, кроткая добрая женщина, которая ушла в начале лета 1940 года. Даниэле не сомневался: она поспешила на тот свет, лишь бы не видеть новой войны. Домик был крохотным – всего две комнатушки, стены в нем постоянно покрывались плесенью, а зимой его было невозможно обогреть. Но Даниэле не променял бы его ни на что другое. Это был его первый настоящий дом, его крепость, где после трудов на винодельне он мог спокойно, вдали от материнских глаз, рисовать и шить наряды. Скопленных денег хватило на покупку «Зингера», с гордостью водруженного посреди комнаты, служившей одновременно кухней и столовой. В углу были сложены рулоны тканей разных цветов и узоров. Когда Даниэле в третий раз застыл у прилавка, благоговейно перебирая материю, но так ничего и не купил, торговка с пучком на затылке понимающе подмигнула: «Заходи-ка лучше ко мне, парень. Выберешь на досуге что приглянется».
В шкафу, расположенном в спальне, висели три элегантных платья – их пока не примеряла ни одна женщина. Даниэле сел за стол, раскрыл альбом с выкройками на чистом листе. Из головы не шли похороны – и то, как Лоренца судорожно прильнула к нему в порыве горя и отчаяния. Он взял карандаш и начал набрасывать контуры платья. Для нее. 13
Июнь 1946 года Накануне 2 июня 1946 года Анна решилась остричь волосы. Стараясь не разбудить Карло, она села перед трюмо. В неярком свете лампы Анна вгляделась в свое отражение. Пропустив сквозь пальцы длинные черные пряди, тронутые кое-где серебром, она разделила волосы на две равные части и перекинула их вперед, на грудь. Взяв с мраморной столешницы ножницы, Анна, не сводя глаз со своего отражения, решительно срезала пряди прямо на уровне шеи – сначала слева, затем справа. Смочив ладони в миске с водой, она провела ими по волосам, выдвинула ящик, достала бигуди и принялась старательно накручивать локоны. Покончив с этим, Анна отправилась спать. На плечиках, ожидая своего часа, висел приготовленный с вечера наряд. На первые в жизни выборы она собралась идти в костюме базиликового цвета: приталенный жакет и расклешенная юбка до колен. Завершала ансамбль воздушная розовая блузка из искусственного шелка. Анна и сама приложила руку к тому, чтобы этот знаменательный день наконец настал. В октябре 1944-го она наткнулась в газете на воззвание Союза итальянских женщин, учредившего в Риме комитет по борьбе за избирательные права на грядущих выборах 1946 года. Анну охватило воодушевление, и она решила действовать. Взяв стопку чистой бумаги, на одном из листов она своим изящным округлым почерком переписала текст петиции, которую Союз призывал подписать всех женщин в каждой коммуне Италии: Мы, женщины Лиццанелло, взываем к Правительству национального освобождения: дайте нам право голосовать и право быть избранными на грядущих муниципальных выборах. Отказ в этих правах низведет нас до положения постыдной неполноценности, в котором силился удерживать нас фашизм, – не только внутри страны, но и в сравнении с женщинами всего цивилизованного мира. Безумная милитаристская политика фашизма разрушила наши семейные очаги, разметала семьи, взвалила на наши плечи небывалое бремя – мы вынуждены и работать, и растить детей, и ежедневно бороться за выживание. Мы плечом к плечу с нашими мужчинами с несгибаемым мужеством противостояли фашизму и германским угнетателям все тяжкие месяцы оккупации. Мы считаем, что наши жертвы дают нам право в полной мере участвовать в возрождении родины. А потому мы просим: пусть наши законные чаяния будут услышаны правительством, пусть женщинам Италии воздастся по справедливости, пусть им дадут равные права – краеугольный камень любого истинно демократического устройства. Утром следующего дня, в воскресенье, пока Роберто и Карло еще досматривали сны, Анна спустилась в гостиную, подхватила столик и вышла на улицу. |
