Я смотрю на свои ногти. На них уже есть сколы. Подумаешь. Ноющая боль в животе сменилась жгучей.

– Ничего не случилось.

Арианна нервно смотрит на меня, поднимая брови. Я качаю головой.

– Никто из вас не хочет говорить? Если вы расскажете мне, мы сможем наказать лиц, ответственных за… что бы ни случилось.

– Вряд ли.

Его рот плотно сжат, а глаза выглядят печальными. Он может почти обмануть кого то, заставив поверить, что ему не все равно.

– Ты уверена? Я хочу помочь.

Я просто смотрю на него.

Доктор Янг вздыхает. Он снимает очки и протирает линзы рукавом рубашки.

– Хорошо. Как хочешь. Ладно, давайте пока продолжим. Поскольку мы давно не затрагивали эту тему, я хочу проверить ваше психическое состояние. Если вы хотите подождать до наших приватных сессий, мы можем это сделать. Но вы могли бы научиться чему то друг у друга, если бы говорили открыто.

Арианна смотрит на свои руки, сложенные на коленях. Ее лицо бледное, а под глазами видны синеватые пятна. Она вызвала полицию на вечеринку. Теперь она изгой общества, как и я. Из за меня. От этой мысли становится не по себе, меня пронзает чувство вины. Я вытесняю его из головы.

– Что вы имеете в виду, говоря о наших психических состояниях? – спрашивает она.

– В настоящее время или в последний месяц у вас появлялись суицидальные мысли?

Я почесываю края своих бинтов через толстовку.

– Дайте определение понятию «суицидальный»?

– Мысли о смерти, о причинении себе смертельного вреда.

Я почти смеюсь.

– Нет. Конечно, нет. Я совершенно нормальная.

Доктор Янг вздрагивает. Достает свой вибрирующий телефон из кармана брюк и смотрит на него так, как будто никогда раньше не видел.

– Я прошу прощения, но это может быть срочно. Я должен ответить.

Он выходит из комнаты. Дождь стучит в окно. Радиатор гудит. Внутри меня все накаляется и колется. Я наклоняюсь вперед. Стул скребет по полу.

– С помощью таблеток.

– Прости? – Арианна даже не смотрит на меня. Она выглядит несчастной.

Меня пронзает что то похожее на сочувствие. Я борюсь с ним. Оно делает меня слабой. Я не могу быть слабой.

– Ты выглядишь как человек, предпочитающий таблетки. Ты бы убила себя таблетками.

– Почему ты так говоришь?

Я пожимаю плечами.

– Таблетки – для плаксивых девчонок, которые хотят внимания.

Арианна моргает.

– Ты думаешь, я хочу внимания?

– Да, черт возьми. Ты играешь на флейте в группе. У тебя идеальный дом, идеальная комната, идеальное все. Да что с вами такое, люди? Вы хотите посмотреть, каково это – на другой стороне, или что? Ваша жизнь настолько идеальна, что вам стало скучно?

– Прекрати.

Но я не могу. Темная штука внутри меня снова поднимает свою уродливую голову. Слезы жгут горло. Мне нужно причинить боль. Я хочу причинить боль Арианне. Она почувствовала лишь малую толику того, что я переживаю каждый день, а выглядит так, будто разваливается на куски.

– Или, может быть, ты перережешь себе вены. Будешь отмокать в большой мраморной ванне, возможно, твоих родителей, пока кожа не станет морщинистой и полупрозрачной, и ты сможешь увидеть вены. Потом ты возьмешь осколок стекла, или зеркала, или разбитый компакт диск, или еще что нибудь, только не нож, наверное, и немного потренируешься, а потом порежешься. Неправильным способом, потому что ты Королева Красоты с большой буквы «К», и кому нужны мозги, когда ты богата и красива, но ты сделаешь свою работу.

Арианна хмыкает, и коротко качает головой.

– А как ты это сделаешь, Сидни? – Она произносит мое имя как ругательство.