– Верно. Это объясняет, почему я чувствую себя виноватой в ее смерти. Но я не рассказала тебе, чья это была жена.

«О господи!»

Андра попыталась еще сильнее сжать его руку, но Милан вдруг понял, что она хотела ему сказать, и непроизвольно вздрогнул.

– Халка?

– Поэтому Ламперт каждую пятницу ходит на кладбище.

Казалось, все звуки в кафе смолкли.

Они с Андрой как будто сидели под невидимым куполом, который поглощал бормотание других гостей, визг кофемолки и звон посуды.

– Он ведь меня отыскал. Но не для того, чтобы накричать, избить или пригрозить судом. А чтобы дать возможность все исправить.

Она объяснила ему, что Ламперт сделал свое состояние на недвижимости и ресторанах.

– С помощью своих денег он хочет помочь людям, попавшим в беду не по своей вине. Но так, чтобы они ничего не узнали. И в этом ему должны посодействовать те, кто каким-то образом провинились. Не обязательно в юридическом, но в моральном смысле. Поэтому он называет нас своими виноватыми ангелами.

– Нас? – Милан задал первый из бесконечного ряда вопросов, которые у него возникли.

– У большинства сотрудников его ресторанов есть предыстория. Он нас нанял. Но моя работа официанткой, например, только предлог для налогового ведомства. На самом деле он платит мне за то, что я проверяю кандидатов. Я ищу души, которые заслужили, чтобы мы их спасли.

– Таких людей, как я?

Звуки кафе медленно возвращались, а с ними и осознание, что он был для Андры просто заданием. Не партнером, а жертвой.

– Честно говоря, Халк думал, скорее, о жертвах сталкинга или беззакония. Людях, которые подвергаются домашнему насилию. Несчастных, которые не могут постоять за себя. В общем, о людях, попавших в беду не по своей воле, которые время от времени заглядывают и в его рестораны. Абсолютно легально, через главный вход. А не как ты с балаклавой на голове.

Милан нащупал свой стакан, взял в руку, но не сделал ни глотка.

– Если мы считаем, что нашли нуждающегося в помощи, честного и достойного кандидата, мы его прощупываем. Гюнтер проверяет его прошлое так, чтобы тот ничего не заподозрил.

Гюнтер. Вот, значит, какая его настоящая специальность. Частный детектив, который ищет в людях не плохое, а хорошее.

– И если мы выясняем, что они действительно не виноваты в своем бедственном положении, то помогаем им. Но так, чтобы они этого не заметили.

– Значит, ты отработала на мне свою вину за смерть жены и нерожденного ребенка Халка?

Хотя Милан снова чувствовал себя обманутым Андрой, он не мог отрицать, что от ее рассказа исходило определенное обаяние. Все-таки, если она говорила правду, ее мотивы были бескорыстными и добрыми.

– Нет. По крайней мере, в начале это не было моей целью. Ты мне нравился. И я очень удивлялась, почему такой креативный человек бездарно растрачивает свой интеллект и становится уголовником. Когда я попросила Ламперта взять тебя на работу, он возражал. Все-таки ты был грабителем и противоположностью тех, кого мы обычно считаем подходящими кандидатами.

– Вы называете таких людей, как я, кандидатами? Как в телевизионной игре?

– Слово «жертва» тебе больше нравится?

«Нет», – подумал Милан и задался вопросом, с каких пор «жертва» воспринимается как ругательство, а «преступник» превратился в сериал на Neflix.

– Ламперт подверг тебя рутинной проверке, как и каждого своего сотрудника. Ею занимались мы с Гюнтером, и поиски несколько раз приводили нас на Рюген. К профессору Карсову и к твоему прошлому. Я встречалась с ним, последний раз летом.