-  Туда же летим? - уточнил Масдай.

    -  Туда же. И побыстрее.

    -  Как скажешь, хозяин.

    И, поднявшись на высоту метров в десять, снова взял курс на восток, стараясь при этом не упустить из вида петляющую, как пьяный заяц, горную тропинку.

    -  А пассажира-то мне когда ссаживать? - часа через два вдруг невзначай поинтересовался он.

    -  Какого пассажира? - не понял спросонья Серый.

    -  М-ме…

    * * *

    Закидав Масдая ветками какого-то дерева с черными противными на вкус ягодами в укромном местечке подальше от дороги, Серый решительно пресек попытку Меки последовать за ним, строго погрозив ему пальцем и сказав волшебное слово «сидеть», а сам отправился в город искать пресловутого ванадского оракула, кем бы тот ни оказался, чтобы во что бы то ни стало выяснить, где сейчас находится его друг Иван-царевич, а также, заодно уж, и где искать это глупое золотое яблоко, если на то дело пошло.

    С высоты поросшей лесом горки открывался роскошный вид на Ванадий.

    В детстве у него был строительный набор под названием «Построй Лукоморск» в большой синей коробке, и в тихие, хоть и не многочисленные, часы досуга Серый любил высыпать эти кубики, призмы, трапеции, арки и бруски на пол и произвести действия, к которым название этого конструктора призывало. Правда, то, что в подавляющем большинстве случаев у него получалось, особенно, после вмешательства старших братьев, могло, скорее, носить название «Восстанови Лукоморск после ядерной войны», но если бы хоть раз он довел однажды начатое до конца, а детали игрушки были бы сделаны из гладкого белого или розового камня и имели по периметру всего неимоверное множество колонн, а также если бы в комплект входило огромное количество черных, белых, коричневых, красных и розовых статуй всех размеров и телосложений, при этом около половины из них - человекообразных, которые надо было натыкать по городу с последовательностью генератора случайных чисел, то представление о Ванадии получилось бы весьма полным и законченным.

    На пологих двускатных крышах (наверное, чтобы снег не задерживался) домов-дворцов-храмов или чего там это у них такое - гнездились несметные полчища голубей. С их количеством, наверное, могли сравниться только толпы людей, кипевшие внизу. Людские ручейки, зарождавшиеся в узких переулочках, впадали в человеческие речки, бурлившие в бело-розовых берегах улиц для того, чтобы минуты спустя оказаться в безбрежных многоголосых морях площадей и базаров. И горе тому разине, которого человеческая стихия выбрасывала в водовороты задних дворов или омуты тупиков - двуногие щуки не оставляли глупому карасю ни единого шанса.

    «Ишь ты - все ведь, как везде,» - философски покачал головой Волк, поглаживая пустые ножны. «Только где же у них тут этот оракул? И какая-нибудь кузница?..»

    -  Эй, чужестранец! - окликнули его сзади. - Уж не к оракулу ли ты идешь?

    -  Ну? - покосился он через плечо.

    -  Ага, я так и думал, что к нему! - обрадовался маленький сухощавый старичок в телеге, уставленной корзинами с яблоками и виноградом. - Садись, подвезу до города! А то я всю дорогу от нашей деревни вот так - молчком - еду! Скоро говорить разучусь! И угощайся яблочками - они у нас сладкие в этом году получились!

    -  Спасибо, дедуль! - Волк не заставил себя упрашивать. - А вот скажи, дедушка, далеко ли отсюда до этого самого оракула?

    -  Это на том конце города, у берега моря, в роще Сифона.