В образе усатого-полосатого запрыгнуть на подоконник шириной с лезвие его меча и на высоте двух метров от пола для Ивана было делом одной секунды. Еще мгновение - и он уже снаружи.

    Он уже собирался снова превратиться в человека и произнести заклинание невидимости, как в его ушастую кошачью голову вместе с тяжелым запахом дыма и раскаленного металла пришла одна мысль и осталась там.

    Найти быков, не рыская человеком-невидимкой по городу, а в образе кота - по запаху! Ксенофоб сказал, что быки медные и раскаленные. Значит, запах должен быть как раз такой, какой принесло сейчас откуда-то ветром! Откуда?.. Сейчас посмотрим… Ага, оттуда! Вперед!

    Первая попытка привела его к пожарищу в мастерской медника. Вторая - к кузнице. Третья - еще к одной. Равно как и четвертая, и пятая, и шестая, и седьмая…

    Иван уже собирался начать сомневаться в гениальности своей идеи, как у источника очередного смрада - похоже, где-то уже почти за городом - оказался нос к носу с закрытыми воротами.

    Обитым железом.

    Защищающими проход в каменной - не в глинобитной! - стене.

    У которых, опершись на копье, в угрожающей позе всех охранников мира, работающих в ночную смену и стерегущих что-то, на что не позарится ни один здравомыслящий человек, спал стражник.

    А из-за ограды доносилось пыхтение и вздохи, как будто работали мехами в кузнице десяток кузнецов.

    Снова прыжок - и с верхушки забора в каменном стойле с новыми прожженными воротцами царевич увидел быков.

    Быки были как быки. Полностью соответствовали ожиданиям. Медные, огнедышащие, бешеные.

    Быки увидели Ивана.

    При известной доле фантазии и снисходительности рев, который они издали, можно было сравнить с мычанием. Потому, что теплоходные гудки в то время еще не были изобретены.

    Заклинание невидимости сорвалось с губ Иванушки без тени раздумья.

    Минут через двадцать, когда злонравная скотина успокоилась, царевич осмелился спуститься во двор и осмотреться.

    На противоположном конце двора располагался склад с дровами. «Корм их, наверное,» - догадался Иванушка. Рядом - колодец. Ближе к коровнику - или быковнику? - еще один. На деревянном щите, обитом железом - красное ведро, топор, багор и лом. Под щитом - ящик с песком. У стены стойла, недалеко от входа - небольшая поленница.

    «На завтрашнее утро приготовили…» - обреченно подумал Иван. «Покормят спозаранку - и вперед. Глаза горят, из ноздрей дым валит, медные бока раскалились докрасна, копытами землю роют - раздавят, и не заметят, как эти… как их…» - нужное сравнение Иванушка подобрать так и не смог, потому, что паровозов тоже еще не придумали.

    Смутное подозрение подсказывало ему, что использование магии популярности ни ему, ни его товарищам на гористой гаттерийской земле не прибавит, да и в присутствии Монстеры, совершенно справедливо опасался он, вряд ли у него получится это сделать. Больше одного, очень короткого, раза, во всяком случае.

    Что не оставляло ему никакого выбора.

    Как поступил бы королевич Елисей?

    А отрок Сергий?

    Уж они-то что-нибудь сходу придумали, это факт… Вот так вот, просто: раз-раз - и пешка в дамках. А король в дураках.

    Но так ведь это они!

    А что делать ему, Ивану?.