Покачав головой, я стираю абзац.

«Как любой отец, Эндрю Хопкинс предпочитает говорить только о своей дочери».

Это предложение следует в небытие за предыдущим.

«В глазах Эндрю Хопкинса колышутся призраки прошлого». У всех у нас в глазах хватает этого добра.

Я задумчиво брожу вокруг острова своей гостиничной кровати. Кто, интересно, отказался бы изменить хоть что‑то в своей жизни? Получить на двести баллов больше на выпускном экзамене. Получить Пулицеровскую премию, премию Хайсмана, Нобеля. Лицо покрасивее, тело постройнее. Еще парочку лет с детьми, которые выросли, пока вы занимались своими делами. Пять дополнительных минут с умершей возлюбленной.

Из всех моментов своей жизни я хотел бы изменить лишь тот, которого даже не пережил. Я сказал бы Делии, как сильно ее люблю, и она посмотрела бы на меня так, как всегда смотрела на Эрика.

«Газета Нью‑Гэмпшира» платит мне вовсе не за то, что я хочу – и обязан  – сейчас написать. Усевшись за ноутбук, я стираю текст и начинаю с чистого листа.

VI

Риск был, но мы от риска не ушли,

Хотя и знали: может выйти хуже.

Мы гнездышко укрыли, как смогли,

Решив: потом проверим! Почему же

Я не припомню этого «потом»? ‑

А ты? – Увлекшись новыми делами,

Мы, верно, так и не пришли узнать,

Что стало после с этими птенцами

И научились ли они летать.

Роберт Фрост.

Гнездо на скошенном лугу [26]

Эрик

Помощница Криса Хэмилтона в течение трех дней пытается разыскать людей, живших по соседству с Элизой и Эндрю двадцать восемь лет назад. Вскоре после обеденного перерыва она заходит в мой кабинет.

– Какие новости хотите услышать: плохие или хорошие? Я выглядываю из‑за кипы бумаг.

– А у вас и хорошие есть?

– Если честно, нет. Но я подумала, что вам будет приятно.

– Давайте плохие.

– Элис Янг, – говорит она. – Я нашла ее.

Элис Янг – это девочка, семья которой жила по соседству. Она когда‑то даже нянчила Делию.

– И?

– Она переехала в Вену.

– Хорошо, – говорю я. – Отправьте ей повестку.

– Я бы на вашем месте не спешила. Она живет с сестрами Ордена Кровавого Креста.

– Она монахиня?

– Она монахиня, десять лет назад давшая обет молчания, – уточняет ассистентка.

– Господи…

– Вот именно. Тем не менее я нашла вторую соседку, Элизабет Пешман. Она сейчас проживает в каком‑то Сансет Эйкрз. Насколько я поняла, это что‑то вроде центра для престарелых.

– Вы туда звонили?

– Трубку не сняли.

Адрес – Сан Сити, Аризона. Наверняка недалеко.

– Я сам ее разыщу.

Через два часа я уже в городе, но центров для престарелых там столько, что я вообще не представляю, как найти нужный. Однако продавщица, у которой я покупаю бензин и шоколадку, сразу узнает название.

– Проезжаете два светофора, а там налево. Сразу увидите вывеску.

На первый взгляд «Сансет Эйкрз» – не худшее место для того, чтобы скоротать последние деньки. Свернув с трассы я попадаю на обсаженную цереусами и усыпанную садами камней аллею. Мне приходится остановиться у будки охраны: пожилые люди, похоже, кого попало к себе не пускают. Внутри ссутулясь сидит мужчина, по возрасту и внешнему виду годящийся в обитатели центра.

– Здравствуйте, – говорю я. – Я ищу Элизабет Пешман. Я пытался дозвониться…

– Связи нет.