Я смотрю Эндрю прямо в глаза.

– Да, – говорю я. – Я знаю.

Фиц

В Месу я еду на арендованном «меркьюри», в котором не работает кондиционер, а радио навек застряло на испаноязычной станции. В открытое окно залетают пригоршни пыли. Чтобы повторить здешнюю температуру, мне, боюсь, придется лезть в духовку. От такой жары происходят изменения в лобной доле мозга. От такой жары люди убивают друг друга за малейшие прегрешения, а отцы похищают родных дочерей.

Следуя указаниям Эрика, я сворачиваю с Юниверсити‑драйв и вижу внизу съезда мужчину с длинным седым «хвостом». Одет он, невзирая на адскую жару, в фланелевую рубашку. Внешним видом он напоминает тех бестолковых выходцев из Новой Англии, которые обычно шатаются по магазинам в поисках жевательного табака и боготворят покойного Дейла Эрнхардта.[15]

– Привет, братуха! – говорит он мне, и я с ужасом понимаю, что не успел закрыть окно. Он показывает мне кусок обтрепанного, полусгнившего картона с надписью «Нужна помощь».

– Кому же она не нужна? – риторически восклицаю я и, дождавшись зеленого света, жму на газ.

Мимо проносится множество яслей – достопримечательность города, жители которого вынуждены оставлять своих детей, чтобы работать учителями, няньками и охранниками в богатых районах, где жить им самим не по карману. Одна мексиканская забегаловка сменяется другой: «У Розы», «У Гарсии», «У дядюшки Тедоро». Витрины многих магазинов завлекают скидками и по‑английски, и по‑испански.

Сразу за грузовиком, торгующим леопардовыми накидками на приборную панель, я наконец вижу трейлерный парк. Приземистые серебристые фургончики, скучившись, напоминают стадо носорогов. Пока я брожу среди этих хибар, выискивая ту, в которой поселилась Делия, откуда ни возьмись вдруг выбегает Софи. Поднимая столбы пыли своими красными кроссовками, она бежит к соседнему трейлеру, увешанному рождественскими гирляндами, перьями и «ловушками ветра». Может, она и заболела, но выглядит вполне здоровой.

– Софи! – кричу я, но она уже исчезает в трейлере.

Я паркуюсь и подхожу к двери. Звонка там нет – только металлический треугольник, которым жены фермеров обычно зовут мужей‑ковбоев на обед. Я поднимаю его за край и легонько дзинькаю. За открывшейся дверью вырастает индианка с обмотанной шарфом головой.

– Извините, – бормочу я, настолько обескураженный отсутствием Делии, что не нахожу подходящих слов. – Я, наверное, ошибся адресом.

Но тут из какого‑то подобия шкафа высовывается головка Софи.

– Фиц! – вопит она и налетает на меня, словно стихийное бедствие. – Когда я становлюсь на унитаз Рутэнн, то могу коснуться всех стен туалета одновременно. Хочешь посмотреть?

Индианка сурово смотрит на нее.

– А я думала, что ты у меня работаешь, а не стоишь на унитазах.

Софи сияет от гордости.

– Рутэнн заплатит мне доллар, если я наклею блестки на мини‑юбку Барби‑на‑одну‑ночь.

– Барби‑на‑одну‑ночь? – эхом отзываюсь я.

– Это моя кукла месяца, – поясняет Рутэнн. – Идет в комплекте с Рогипноловым[16] Кеном. Вам я готова уступить – отдам пару за двадцать девять долларов девяносто девять центов.

Она машет рукой в сторону небольшого раскладного столика посреди крохотной комнатушки.