Так, мистер Тэлкотт. Замолчите, пока я лично не засунул кляп вам в рот, – сердится судья. – Я выношу решение, тут и думать нечего. Ваша первостепенная обязанность – защищать клиента, а не невесту. Тем не менее штат должен предъявить мне конкретные доказательства давления, оказанного вами на свидетеля, а мисс Вассерштайн этого пока не сделала. Так что вы можете оставаться адвокатом Эндрю Хопкинса, мистер Тэлкотт, но будьте бдительны: я глаз с вас не спущу. Каждый раз, когда вы будете открывать рот, я буду поглаживать свой экземпляр морального кодекса. И если вы хоть раз оступитесь, то и глазом не успеете моргнуть, как я сообщу о вас в Комитет по этическим вопросам. – Судья берет банку арахисового масла. – К черту! – говорит он и запускает два пальца в коричневую массу. – Совещание закончено. Эмма Вассерштайн встает и роняет свои бумаги. Я наклоняюсь помочь ей.

– Я сломаю тебе шею, педик, – бормочет она.

Я выпрямляюсь, потрясенный.

– Прошу прощения?

Судья следит за нами поверх очков.

– Я сказала: «С возвращением, Эрик», – отвечает Эмма и, улыбнувшись, вперевалку идет к выходу.

Вернувшись домой, я застаю Софи во дворе за покраской кактуса в розовый цвет. У нее еще достаточно маленькие руки, чтобы проводить кисточкой между колючками. Уверен, в этом штате покраска кактуса считается преступлением, но, честно говоря, сейчас я не настроен защищать интересы еще одной родственницы в суде. Припарковав машину у продолговатой жестянки, которая служит нам домом, я ныряю в озеро нестерпимого зноя. Рутэнн с Делией, овеваемые пылью, сидят на нейлоновых складных стульях между трейлерами, а Грета лужицей растеклась у банки с краской.

– Зачем Софи красит кактус?

Делил пожимает плечами.

– Он захотел стать розовым.

– Вот как! – Я присаживаюсь на корточки возле дочери. И кто это тебе сказал?

– Ну, кто‑кто… – протягивает Софи с той тоской, на какую способны только четырехлетние дети. – Магдалена.

– Магдалена?

– Кактус.  – Она указывает на растущий в нескольких футах цереус. – Это Руфус, а тот маленький, с белой бородкой, Папа Джо.

Я испытующе смотрю на Рутэнн.

– Это вы дали кактусам имена?

– Конечно, нет! Их родители. – Она подмигивает мне. – В доме есть чай со льдом. Угощайся.

В поисках хотя бы чистой банки из‑под варенья я довольно долго брожу среди всевозможных шкафчиков, забитых пуговицами, бусинками и связками сушеных трав, перетянутых лентами сыромятной кожи. Кувшин с чаем обнаруживается на столе. Я набираю полный стакан и уже собираюсь отпить, когда звонит телефон. Трубку я нахожу под гроздью коричневых бананов.

– Алло?

– Здравствуйте. Позовите, пожалуйста, Рутэнн Масавистиву.

– Одну секунду. А кто ее беспокоит?

– Ее беспокоят из онкологического центра «Виргиния Пайпер».

Онкологический центр? Я выхожу на крыльцо.

– Рутэнн, вас к телефону.

Она помогает Софи проникнуть кисточкой в узкую подмышку кактуса.

– Спроси, что им нужно, Сикьятаво. Я занята с нашим маленьким Пикассо.

– Мне кажется, вам лучше самой поговорить с ними.

Вручив кисть Софи, она заходит в трейлер и захлопывает сетчатую дверь. Я даю ей трубку.

– Это из больницы, – тихо говорю я.

Рутэнн долго молча смотрит на меня.

– Вы ошиблись номером! – наконец рявкает она в трубку и жмет кнопку «отбой».