– И всегда, так как это последнее послание, для него берут целый лист бумаги. Последнее письмо в жизни не пишут на клочках и обрывках страниц из записной книжки. А кстати, как продвигается твоя работа? – спросил Аркадий, бросив взгляд на пишущую машинку и книги.

– Застопорилась. Я думала, что судно будет прекрасным местом для работы, но… – Она смотрела на переборку, словно вспоминая что то далекое, забытое. – Слишком много людей и слишком мало места. Нет, тут плоха Советские писатели все время пишут в коммуналках, так ведь? У меня есть отдельная каюта, но это похоже на то, что тебе наконец выпал шанс послушать свою собственную морскую раковину, а из нее не доносится ни звука.

– Я думаю, что на «Полярной звезде» вообще будет трудно услышать шум морской раковины.

– Ты прав. А знаешь, Ренько, ты странный, очень странный. А помнишь вот эти стихи…

– «Расскажи, как тебя целуют, расскажи, как целуешь ты», – прочитал Аркадий.

– Да, эти. А помнишь последние строчки? – спросила Сьюзен и сама произнесла их:

О, я знаю: его отрада –

Напряженно и страстно знать,

Что ему ничего не надо,

Что мне не в чем ему отказать.

– Это о тебе. Из всех мужчин на этом судне только тебе одному ничего не надо.

– Это совсем не так, – сказал Аркадий и подумал, что хотел бы остаться живым, хотел бы пережить эту ночь.

– А чего ты хочешь? – спросила Сьюзен.

– Я хочу знать, что случилось с Зиной.

– А от меня тебе что нужно?

– Ты последней видела Зину перед ее исчезновением, я хочу знать, что она сказала.

– Наверное, хочешь понять, что я из себя представляю? – Сьюзен мягко рассмеялась, но этот смех был обращен скорее к самой себе. – Ладно. Что она сказала? Честно?

– Да.

Сьюзен поднесла стакан к губам, но отхлебнула уже более умеренно.

– Не знаю, эти игры становятся опасными, – сказала она.

– Я расскажу тебе, как представляю себе этот разговор. Думаю, она сказала, что знает о том, что буксирует «Полярная звезда», когда не тянет сети, и она могла поделиться с тобой информацией о станции, из которой управляют кабелем.

– Что за кабель? – пожала плечами Сьюзен. – О чем ты вообще говоришь?

– Вот почему Морган сейчас там, где находится, и вот почему ты здесь.

– Ты говоришь, как Воловой.

– Это не простая игра, – сказал Аркадий. Виски было хорошим, от него даже папиросный привкус был сладким.

– Ты, наверное, шпион, – сказала Сьюзен.

– Нет, я не обладаю мировым кругозором, меня больше привлекают узкие масштабы человеческих личностей. Должен сказать, что и ты любительница, а не профессионалка, но ты попала на это судно, и если Морган говорит, чтобы ты оставалась здесь, ты остаешься.

– Ну хорошо, значит, я обладаю мировым кругозором. Не думаю, что Зина была настолько безрассудна, чтобы покинуть американское судно.

– Она…

Аркадий замолчал и прислушался. Он услышал шаги, которые внезапно замерли в коридоре. Вдоль коридора располагалось шесть кают, а в концах были трапы, ведущие в рубку и на главную палубу. Послышались чьи то шаги по трапу, но они тоже затихли.

Открылась и закрылась дверь в соседней каюте, затем раздался стук в дверь каюты Сьюзен.

– Сьюзен? – послышался голос Карпа.

Она посмотрела на Аркадия, тушившего папиросу, а он подумал, увидела ли она страх в его глазах. Второй стук в дверь был еще сильнее.

– Ты одна? – спросил Карп через дверь.

– Уходи, – ответила Сьюзен, не отрывая глаз от Аркадия.