Взлётная полоса, значит…

Архитекторы не ошибаются, они подсказывают. Стена. Разметка. Взлётная полоса. Архитекторы не ошибаются, нет-нет-нет, грёбаный истребитель в грёбаной стене! Минуточку нахрен! Разметка на той дороге, которая идёт к стене не странная, а авиационная! Стена! Разметка! Взлётная полоса! Есть пробитие!

— Ах-ха-ха! — я аж вслух рассмеялся. — Твою-то мать, вот это они заморочились!

— Кто? — не поняла София Романовна. — «Земляне»?

— Да нет же, нет… Короче, — я хлопнул в ладоши. — Я знаю, что делать. Готовьтесь, ребят. Завтра нам нужно будет поймать много гномиков. Очень и очень много гномиков.

— На кой хрен? — не понял Лёха.

— Ну как «на кой хрен»? Будем сажать дракона на взлётную полосу…

* * *

Как и обещал, Костя Ходоров проследил за отцом семейства Апраксиных.

Да, мальчишка он был приметный и для слежки совсем не годился, но Роман Романович всё-таки умудрился его не спалить.

След в след они прошли по Станционной на Шараповку, перебежали через дорогу и вошли в «гаражи». Так в народе назывался мини-городок из хаотично расставленных ракушек на берегу Яузы; без коммуникаций и нормального асфальтированного подъезда, но уж что есть то есть.

Глухое и тихое место.

Обитель тёщиных закруток, приют для алкашей-любителей и репетиционная база гаражных рок-групп в одном флаконе. Самое то, чтобы скрыть что-то.

Или кого-то.

На сколько Костя мог знать, своего гаража у Романа Романовича не было. Впрочем, так оно и оказалось. Цель Костика прошла гаражи насквозь и вышла к берегу. На берегу, в считаных метрах от прибрежных зарослей камыша был припаркован рабочий фургон семейства Апраксиных.

Ну а дальше начало происходить непонятное.

Ходоров затаился в кустах, — в самых больших кустах, — и наблюдал за тем, как Роман Романович разжигал костёр. Как только пламя разгорелось достаточно сильно, Апраксин достал из фургона новенький блестящий казан, зачерпнул воды прямо из Яузы, — попутно чуть в неё не навернулся, — и поставил казан на огонь.

В бурлящую воду Роман Романович высыпал две пачки перловки, затем подождал и покурил. В конце концов он снял казан и затушил костёр по-пионерски, — при этом воровато оглядываясь по сторонам.

Далее Апраксин закинул казан в фургон, закрыл его на ключ, сунул руки в карманы и пошёл прочь, насвистывая себе под нос какую-то весёленькую мелодию.

Херня какая-то, — подумал Ходоров…

Глава 2

Про имена

— Слушай, — сказала Шиза, заглянув под раковину. — Ну скорлупа действительно в мусорке.

Да, батя человек эксцентричный, но даже всякая эксцентричность имеет под собой какое-то основание. Никто и никогда не делает ничего просто так. Я хорошо запомнил слова родителя о неуверенности в завтрашнем дне и о том, что ему, дескать, скоро дома жрать станет нечего. И потому-то первым же делом подумал, что батя решил тайком продать яйца Хаоса.

Кому?

Да чёрт его знает, этот придумает. Отнесёт в японский ресторан и убедит работающих там бурятов, что это традиционный деликатес Страны Восходящего Солнца ещё со времён какой-нибудь там династии.

Однако нет.

Судя по уликам, яйца квартиру не покидали. Оказалось, — вот так сюрприз! — что Роман Романович просто рукожоп. И по правде говоря, спасибо ему за это. Я даже где-то рад, что это приключение закончилось так и не начавшись.

Но вернёмся к бате.

Яйца можно вычеркнуть, а потому его странное поведение было связано с чем-то другим. И ведь реально думает, что мы ничего не замечаем! Наивный.

— Лёх, а когда ты последний раз фургоном пользовался? — спросил я.