– Мы же обсуждали это, Джейкоб, – говорю я. – Помнишь? Признание тебя невменяемым ничего не значит, это лишь даст присяжным повод оправдать тебя. Это такой же способ, как сообщить в школе, что у тебя синдром Аспергера. Это ничего в тебе не изменило… просто помогло учителям лучше понять, как тебя учить.

– Мне плевать на защиту! – не слушает Джейкоб. – Я говорю о том, что приписывают мне эти люди.

– Ты же знаешь, как работает судебная система. Бремя доказательств лежит на обвинении. Если Оливер сможет найти свидетеля, который предложит другой сценарий произошедшего, у присяжных возникнут сомнения, и тогда они не смогут вынести приговор. – Я касаюсь руки сына. – Это как дать человеку книгу, дорогой, и сказать, что возможна другая концовка.

– Но я не хотел, чтобы она умирала, мама! Я не виноват. Я знаю, это был несчастный случай. – В глазах Джейкоба стоят слезы. – Мне так ее не хватает.

У меня ком в горле.

– Ох, Джейкоб? – шепчу я. – Что ты наделал?

– Я поступил правильно. Почему нам не рассказать все присяжным?

Я не хочу слышать его слова, потому что моя очередь давать показания, а это означает, что я не смогу солгать, если прокурор спросит меня, что говорил Джейкоб о смерти Джесс. Я хочу убежать, чтобы слышать только биение своего сердца, а не признание сына.

– Потому что иногда самое трудное, – негромко говорю я, – услышать правду.

Оливер

Вот что мне известно.

До того как мы попросили сделать последний перерыв, Джейкоб нервничал и не находил себе места.

Теперь, когда мы вернулись в зал суда, нервничает и места себе не находит уже Эмма.

Я провожу процедуру установления личности, устанавливаю, кем она приходится Джейкобу, подхожу к свидетельской трибуне и делаю вид, что роняю ручку. Когда я наклоняюсь, чтобы ее поднять, шепчу Эмме: «Только дыши».

Что, черт побери, могло случиться за те пятнадцать минут, что их не было?

– Назовите свое место работы, миссис Хант.

Она молчит, опустив глаза на колени.

– Миссис Хант?

Она вздрагивает.

– Не могли бы вы повторить вопрос?

«Сосредоточься, милая», – мысленно наставляю я.

– Ваше место работы. Чем вы занимаетесь?

– Раньше я вела колонку «Советы читателям», – тихо произносит она. – После того как Джейкоба арестовали, меня попросили взять больничный.

– Как получилось, что вы начали вести колонку?

– От отчаяния. Я стала матерью‑одиночкой с младенцем на руках и трехлетним малышом, у которого неожиданно проявилось аутистическое поведение. – С каждым словом голос ее крепнет и становится громче. – В нашем доме не переводились психотерапевты, которые целыми днями пытались удержать Джейкоба, чтобы он не ускользнул от меня в свой мирок. Я должна была найти работу, но не могла выходить из дому.

– Расскажите, как Джейкобу был поставлен диагноз.

– Он был совершенно здоровым, счастливым ребенком, – говорит Эмма и смотрит на Джейкоба. Секунду она не может вымолвить ни слова, потом качает головой. – Ему сделали прививки, и через неделю я перестала узнавать своего необычайно нежного, общительного и разговорчивого мальчика.