-  Или скульпторша, - хохотнул я, - Но типун вам на язык, графиня! Уж лучше в омут головой!

    -  Почему так категорично? - удивилась она.

    -  Женщина - это кандалы, - заявил я - А на кой фиг мне цепи? Я человек свободный.

    -  Свобода - значит, одиночество, - отпарировала она.

    -  Не скажите, - я погрозил ей пальчиком, лукаво ухмыльнулся. - Больше чем уверен, это высказывание придумала женщина. Свобода - возможность делать выбор. Не больше и не меньше.

    -  Иногда лучше, когда выбор делают за нас.

    -  Не лучше, а легче, - уточнил я. - Но что хорошо для слабого человека, то оскорбление для сильного духом.

    -  Вы считаете себя сильным? - она изогнула бровку - опять отрепетированное перед зеркалом движение, - недоверчиво хмыкнула.

    -  Не считаю, - я тяжело вздохнул. - Но стремлюсь быть таким, а это уже кое-что, согласитесь.

    -  Соглашусь, - кивнула она. - Вы поражаете меня, Эскер. Ведете себя как ребенок, маленький и избалованный, через мгновение высказываетесь, словно убеленный сединами старец, еще через секунду вы неотесанный простолюдин, рыцарь, галантный вельможа… Вы весьма противоречивы.

    -  Лишь в споре рождается истина, - хмыкнул я. - А уж я с собой спорю, еще как спорю…

    -  Это вообще-то душевная болезнь, - поддела Катрин.

    -  Я предпочитаю другое определение - творческий человек.

    Я сделал грудь колесом: вот я какой - красивый, умный и, главное, скромный. Графиня посмотрела в сторону, лучезарно улыбнулась. Я обернулся: к нам сквозь толпу пробирался Аш. Даже не бежал, а скакал галопом, весь в мыле, глаза выпученные, безумные. В руках небольшой кувшин с узким горлышком.

    -  А вот и я, - прохрипел он полузадушено. - Так спешил, так спешил…

    -  Успел, - кивнул я. - Молодец! За скорость хвалю.

    Брат не понял, на меня посмотрел с подозрением: дескать, что мелешь, вымученно улыбнулся Катрин. Графиня бросила ему жаркий взгляд, отчего Аш сразу же взбодрился, и мило улыбнулась.

    -  Вино очень редкое, - сказал брат, вытирая со лба нот. - Но говорят - стоит тех денег, которые за него отдал.

    Он сковырнул сургуч, ловко вытащил пробку. Я потянул носом: аромат божественный. Пахнуло жарким летом, виноградной лозой, немного сладкой малиной и восточными пряностями. Аш бережно разлил по кубкам, аккуратно поставил полупустой кувшин на стол.

    -  Я хочу выпить за вас, прекрасная Катрин! - с воодушевлением сказал он. - За вашу неземную красоту и обаяние, за ваши алые коралловые губки, за тонкие брови…

    -  Короче! - грубо оборвал я. - Вздрогнули! Опрокинул залпом, как простую сивуху, крякнул, хрюкнул, вытер губы рукавом рубахи, довольно причмокнул. Вино было прекрасное, мягкое и ароматное. Такое надо пить маленькими глоточками, долго смакуя, катая во рту и вообще наслаждаясь. Но меня уже понесло: надо было выдержать образ придурковатого брата.

    Аш бросил на меня недовольный взгляд, скривился, отпил из кубка совсем чуть-чуть - на такое святотатство, как я, не решился.

    -  Хорошее вино как женщина, - сказал он льстиво. - С годами становится все лучше и лучше.

    -  Но рано или поздно любое вино превращается в уксус, - подхватил я.