Остановился в темном закоулке, поднял голову вверх: сквозь листву проглядывали звезды, весело подмигивая мне. Легкий ветерок приятно холодил кожу, ерошил волосы. Пахло травой, ночной влагой, в воздухе витали ароматы цветов. В душу вошла какая-то сладкая тоска и невыносимая светлая печаль.

    -  Ах, вот вы куда подевались, негодник!

    Мне на плечо мягко легла маленькая горячая рука, потянула к себе. Я резко развернулся и тут же попал в чьи-то объятия. Теплые мягкие губы с силой вжались в мои. Скользкий игривый язычок проник в рот, пощекотал, прошелся по шее, лизнул мочку уха.

    -  Злодей Патрик украл вас у меня, но я так просто не отступлюсь, - жарко зашептала Кларисса мне на ухо.

    Я ошеломленно ахнул, но губы истомившейся по мужскому вниманию красавицы тут же закрыли мне рот, заглушили возмущенный возглас. Она целовала страстно, хищно, словно голодная львица, вцепилась в меня, как колючка в хвост дворняги, маленькие шаловливые ручки погладили мне грудь, но тут же скользнули ниже, еще ниже…

    -  Ах вы шалун! - прошептала она игриво. - Прятали от меня такое сокровище.

    Я застонал, горячая кровь ударила в виски с силой кузнечного молота, мысли спутались, сладкая истома прооснулась внизу живота, кошкой вскарабкалась вверх. Кларисса, не ослабляя напора, распаляла меня, брала нахрапом, уповая на то, что мужское начало возьмет верх.

    А какого Мрона! - возникла ленивая мысль в мозгу. - Поваляю эту дикую штучку на травке в кустиках, потешу плоть. Свобода у нас или нет? И что я так сопротивляюсь, даже странно. Расслабься, Эскер, получай удовольствие. Никаких обязательств, никаких тревог.

    Затуманенный мозг отмечал: вот она стонет от наслаждения, кусает мои губы, прижимается своей горячей грудью к моей, сквозь тонкую ткань я чувствую горячую и мягкую грудь.

    -  Извините, леди Кларисса, - прохрипел я, отстранившись. - Но я не хочу вас.

    Она замерла, как громом пораженная, я увидел, как поблескивают ее глаза в темноте. Кларисса отшатнулась от меня, глянула с недоумением, даже изумлением. Никто никогда не сопротивлялся, мужчины сами всегда охотно прыгали к ней в постель. А тут какой-то мальчишка, что должен плакать от благодарности и страсти, вдруг вздумал ломаться. Мы немного постояли молча. Я перевел дух: сердце бешено колотилось, кровь бухала в ушах. Хотелось завалить ее на траву и мять, мять, рыча от удовольствия. Я стиснул зубы, заскрежетал ими, постарался успокоиться. Но в голове уже замелькали красочные картины, а кожа все еще помнила прикосновение острого влажного язычка.

    -  Нет-нет-нет, мой мальчик, ты не знаешь, о чем говоришь… - зашептала она торопливо. - Ты не в себе. Давай я покажу тебе, что ты не прав, ты поймешь…

    Кларисса вновь потянулась ко мне, попыталась обнять, но я отступил на шаг, выставил перед собой руки.

    -  Леди Кларисса, - пробормотал я смущенно, - вы ошиблись. Мне этого не нужно.

    Она вздрогнула, хрипло, тяжело дыша. Даже в темноте видно было, как вздымается тяжелая грудь, как отблески света играют на безупречно белой и гладкой коже. Прическа растрепалась, но она почему-то только похорошела. Непреодолимый и очень древний зов толкал меня к ней, но я упирался, бешено ругаясь про себя. Я не животное, я не животное, не животное… - стучало в голове. Устою, удержусь. Я не собака, чтобы бросаться на кость, что сотни раз обгладывали до меня.

    Кларисса замерла, посмотрела на меня уже со злобой и обидой.

    -  Я хочу тебя, мальчик, - резко сказала она.