-  Аргумент неоспоримый, - произнес я медленно. Катрин тут же победно улыбнулась. - Мог бы быть… По насколько я знаю из истории, в Свободных Землях уже была жесткая власть. И моя б воля, то я вернул бы ее, а не придумывал бы себе новых покровителей.

    -  Новая метла по-новому метет, - кивнула она. - Но это меньшее из зол. А о какой власти вы говорите, о знаток истории?

    Я ругнулся про себя: умник, чуть не проболтался. Ну кто меня за язык тянул? Не хватало еще этой стерве про Серый Орден рассказывать. Вон как ушки навострила. А вот фиг тебе, буду нем как могила!

    -  Ну-у-у… была такая, - неопределенно промычал я. - Была, да сплыла…

    -  Ах, сплыла… - хмыкнула Катрин. - Значит, была слабой.

    Специально меня раззадоривает, понял я. Как это называется - слово за слово, так ежик и получил по морде. Не на того напала, милочка. Я, конечно, дурак, причем дурак неосторожный, что гораздо хуже, но вижу больше, чем тебе кажется.

    -  Может быть, - я пожал плечами, стал пялиться на проходящих женщин. - Как вам вот эта? Ничего, правда? Только грудь маловата. Нам, мужчинам, надо, чтоб грудь во, а задница во! Или даже во!

    Я показал руками, в дурацком воображении художника сразу возникла яркая и сочная картинка, обрела объем и краски. Пальцы на миг ощутили тепло и мягкость тела, шершавую ткань платья…

    -  Ничего хорошего, - поморщилась Катрин. - Обязательно обсуждать со мной такое?

    -  Ну как же! - воскликнул я. - Вы же возлюбленная моего брата, а значит, почти член семьи. Так что высказывайте свое мнение, не стесняйтесь. Я тоже стесняться не буду.

    -  Какие простые у вас нравы, - она покачала головой, посмотрела на меня уже с нескрываемым презрением. - У меня слуги галантней и обходительней.

    -  Простите, графиня, - я виновато развел руками. - С волками жить - по-волчьи выть. Со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Вы же в стране простолюдинов. Готовьтесь к тому, что с вами будут говорить как с ровней.

    Она побледнела и скривилась так, будто съела целый тазик незрелых лимонов. Набрала в грудь воздуха: явно хотела высказать все, что думает, но увидела мою хитрую рожу и осеклась.

    -  Эскер, вы специально меня задеваете? - спросила она, покраснев от гнева.

    -  Что вы, графиня? - вскричал я. - Да как вы могли подумать такое? Мы люди простые, даже простецкие, никого обижать специально не умеем.

    Я поклонился, лицо постарался сделать как можно проще, бесхитростней. Но она уже поняла, что я издеваюсь, зло сощурилась, красивые глаза метнули молнии. На бледных щечках проступил прелестный румянец.

    -  Эскер, прекратите паясничать! - попросила она. Слова цедит сквозь зубы, в голосе нескрываемая угроза.

    -  Вы так прекрасны в гневе! - я еще раз поклонился: спина не переломится, а ей приятно. - Теперь я понимаю, почему Аш влюбился именно в вас.

    -  Почему же? - она мгновенно остыла, во взгляде появилось любопытство.

    -  Его привлекла интрига, - задумчиво произнес я. - Женщина должна щекотать нервы мужчине, чтобы сохранить свежесть восприятия, чтобы держать в постоянном напряжении. Так вот, вы, графиня, не щекочете, вы скребете кончиком острого меча.

    Она не поняла подтекста (и слава богам), милостиво улыбнулась, принимая похвалу.

    -  Эскер, вы как грубый кусок скалы, - сказала она.