Конец истории о портняжке из Саксенгаузена

     Кельнеру  наконец  надоело,  что  чудной  незнакомец  не  перестает  то

удлиняться, то  укорачиваться, не  обращая на него  никакого внимания, и  он

подставил  ему  под самый  нос  заказанную бутылку бургундского.  Незнакомец

тотчас  же впился в бутылку и, не отрываясь, высосал ее до последней! капли.

Потом без чувств повалился в кресло и оцепенел.

     Посетители с изумлением  наблюдали, что он,  покуда пил,  все больше  и

больше  раздувался  и под конец сделался  таким толстым,  что потерял всякий

человеческий образ. Летательный аппарат другого как будто тоже застопорился,

и, выбившись из  сил и задыхаясь, он уже собирался совсем снизиться; но чуть

только  заметил,  что его  противник лежит полумертвый, как сразу вскочил на

него и принялся что есть мочи дубасить его кулаками.

     Но  тут хозяин его  оттащил, объявив, что вышвырнет его вон, если он не

угомонится.  Фокусничать  они  могут  сколько  им угодно,  ну а  ругаться  и

драться, как простые мужики, он им не позволит.

     Одаренному  способностью  летать  крайне  не  понравилось,  что  хозяин

принимает его за какого-то фокусника. Он заявил, что он вовсе не фигляр и не

шарлатан  какой-нибудь, но что раньше  был балетмейстером при  дворе  одного

могущественного короля, теперь  же сделался  вольнопрактикующим  bel  esprit

(остряк (фр.) и, сообразно  своему ремеслу, носит имя Legenie. Если  же он в

справедливом гневе на того  негодяя подпрыгивал  выше, чем полагается, то до

этого никому нет дела и касается только его одного.

     Хозяин  нашел, что все это  не может  служить  оправданием  драки;  bel

esprit возразил,  что если б  хозяин только знал, что это за злой и коварный

человек,  то  он, конечно, позволил бы  вволю насажать ему синяков на спину.

Человек  этот  служил  когда-то  на  французской  таможне,   а  ныне   живет

кровопусканием и  бритьем и прозывается monsieur Пиявка. Неуклюжий,  грубый,

прожорливый,  он каждому в тягость. Мало того что этот бездельник, где с ним

ни встретится, высасывает его вино из-под самого  его  носа, как  это было и

сейчас,  нет, негодяй  задался целью  ни много ни  мало  как отнять  у  него

красавицу невесту, которую он собирается увезти с собой из Франкфурта.

     Таможенный чиновник слышал все, что говорил bel  esprit. Он сверкнул на

него маленькими ядовитыми глазками и затем обратился к хозяину.

     -- Не верьте,  господин хозяин, -- сказал он, -- не  верьте ничему, что

здесь  наболтал  этот  висельник  и  проходимец. Хорош балетмейстер, который

наступает своими слоновыми ножищами на нежные ножки танцовщиц, а при пируэте

выбивает стоящему  у кулисы режиссеру  коренной зуб из  челюсти и бинокль из

рук! А в стихах у  него такие же неуклюжие стопы, как неуклюжи его шаги, они

шатаются как пьяные, и вместо мыслей какая-то  размазня. И этот-то пустомеля

возомнил, что если ему удается иногда тяжеловесно вспархивать подобно вялому

гусаку, то красавица должна стат? его невестою.