Молодой и старый.

Старый жестко отчитывал молодого, ссылаясь на букву закона. Голос выдавал в его обладателе опытного вояку. Кажется, он пришел как раз за Соколовым.

Степан с интересом прислушался. Оказывается, его многочисленные сделки объединили в одно большое и, как он понял, очень громкое дело.

Неприятное открытие.

В то же время молодой голос настоятельно требовал связаться с его начальством. Потому что заключенного ни в коем случае нельзя выпускать.

Перед внутренним взором Степана сразу появился образ этих двух за стеной. Откормленный боров и маленькая собачонка.

Усмехнувшись своим мыслям, он продолжил слушать дальше, делая ставку на вояку.

— Его высочество запретил выпускать его! — кричал молодой. — Я не могу позволить вам забрать его без соответствующего приказа моего руководства.

— Мое руководство выше твоего, — лениво проговорил старый.

Соколов прекрасно слышал их шаги, которые приближались к его камере.

— Не позволю!

— Что, грудью на амбразуру полезешь? Он опасный преступник.

— В первую очередь он маг!

— Да мне все равно, — видимо, вояка пожал плечами. — Мне нужно доставить его в службу правопорядка, и никакой прощелыга мне не помешает.

Ответа не последовало, лишь отчетливый стук каблука в пол.

— Открывай! И все закончится. Я оставлю тебе все нужные бумаги, и ты будешь чист перед начальством. Такое тебя устраивает?

— Мне нужно разрешение. Без него я ничего не сделаю.

Щелкнула задвижка и громко клацнул друг об друга металл — открыли маленькое окошко.

Соколов ждал это и поэтому заранее лег на пол и притворился, что он без сознания.

— Что это такое? — возмущенно спросил вояка. — Вы заморили моего обвиняемого до смерти?

Послышались звуки возни, и молодой громко позвал врача. Через минуту по каменному полу застучали тяжелые каблуки.

Наконец, в замке загрохотал ключ, и дверь камеры распахнулась. Внутрь прошли твое.

Соколова хорошенько тряхнули и начали грубо осматривать.

— Обморок? — спросил грубый женский голос. — Мне нужно осмотреть глаза.

— Запрещено снимать повязку! — воскликнул молодой.

— Да он же в отключке, — раздраженно сказала врач.

И наглядно продемонстрировала, подняв руку Соколова и резко отпустив ее. Та безвольно упала.

— Видите. Полная отключка! — торжествующе произнесла она.

— Тогда ладно. Но быстро! — торопливо произнес молодой с тяжелым вздохом.

— Так, я и собираюсь сделать.

Ее пальцы без тени деликатности приподняли повязку. И в тот же самый момент глаза Соколова распахнулись.

— Ты подчиняешься мне, — сказал он.

— Я подчиняюсь тебе, — растеряв былую грубость, проговорила врач.

Она оказалась крупной женщиной с могучими плечами и длинной косой, закрученной на макушке.

— Что, простите, вы сказали? — молодой офицер, которому на вид едва стукнуло двадцать пять, удивленно посмотрел на лежащего Соколова. — Что⁈ Он же не в обморо…

— Ты подчиняешься мне.

— Я подчиняюсь вам, — послушно сказал он. — Что прикажете?

— Да вы там, что, белены объелись⁈ — взревел вояка.

Он стоял дальше всех и за спиной врача не мог видеть взгляда Соколова.

— Со мной все очень плохо, необходима госпитализация, — прошептал Степан, глядя в блеклые глаза врача.

— Карету скорой помощи сюда! — крикнула врач, сурово сдвинув брови к переносице, и поднялась с колен. — Ему необходима госпитализация.

Соколов уже успел закрыть глаза и продолжал лежать, изо всех сил изображая глубокий обморок.