На стенах развешаны отличные фотографии нескольких росписей и человекообразных масок-личин. Рисунки лосей, оленей, птиц, сцены охоты, изображения Солнца, Луны, созвездий. Я засмотрелся.

 

Меня поразила отчетливая фотография рисунка женщины. Первобытный художник изобразил прекрасное лицо… по-моему, не земное. Мягкий сердцеобразный овал лица, широкая верхняя часть, в которой еле уместились непропорционально огромные, широко раскрытые, притягивающие глаза миндалевидной формы, прямой нос с круглыми ноздрями, выпуклые губы и узкий подбородок. Я обомлел.

 

— Папа, но ведь это же инопланетное существо! — вне себя закричал я. — Это не человек?!

 

Отец с улыбкой заглянул в комнату.

 

— Эпоха неолита, — пояснил он. — Конечно, это не индивидуальный портрет. Может быть, художник воплотил свой идеал красоты.

 

— Нет, папа, эта женщина с другой планеты. Может, с Марса, а может, даже из другой галактики…

 

Отец добродушно усмехнулся.

 

— Кто знает, не менее шести тысяч лет назад создано это. В материалах нашего краеведческого музея, основанного, кстати, родным дедом Христины Даль, собрано много орнаментов — на одежде, обуви, всяких изделиях из дерева, кости, бересты. Мне лично довелось видеть десятки совершенно изумительных изображений на базальтовых валунах и скалах.

 

Когда-нибудь мы с тобой слетаем к верховьям Ыйдыги, и ты увидишь сам. Тоже скажешь, человек не мог создать такое? А человек все может. Каменный век — и уже гений! Гений!.. Соплеменники, наверно, считали его одержимым, и почти наверняка он не был лучшим охотником, не славился силой. И его легко мог обидеть самый тупой и звероподобный из его племени, которого раздражало, для чего он это делает…

 

— Первый мещанин, — буркнул я.

 

Отец одобрительно кивнул и вернулся в кухню. Я пошел за ним. Кухня тоже была просторной и чистенькой. На окне веселенькие занавесочки в цветочках. В общем, даже уютно.

 

Я обратил внимание, что отец все сильнее и сильнее прихрамывал. Лицо его моментами кривилось от боли. Я спросил, что с ним.

 

— Слишком много ходил последние дни, культя и воспалилась. Придется полежать денек-другой… — пояснил отец.

 

Я не понял: какая культя?

 

— Ну, у меня же нога ампутирована.

 

— Ты… без ноги?

 

— Ну да.

 

Я, что называется, обалдел.

 

— Как же я не заметил?

 

— Походка у меня не нарушена.

 

— Папа, это на фронте?

 

— Что ты, Андрюша! Мне в войну и десяти не было. Совсем маленький. Отморозил я ногу. В наледь попал. Началась гангрена. Пришлось удалить. Э, неохота рассказывать.

 

— Вот почему ты оставил свою работу!

 

— Да. Тысячи километров исходил без карты по непролазной безлюдной тайге, горам, ущельям. С помощью простейших приборов разметили трассы будущих строек. Последние несколько лет был начальником партии изыскателей. Кстати, я тебе подарю одну книгу. Никогда не расставайся с ней.

 

Мы выпили кофе, затем вернулись в комнату. Отец достал из письменного стола толстую книгу в красном переплете и протянул ее мне.

 

Это была Красная книга.