Когда они приблизились к гостинице, навстречу выбежал коридорный и отобрал всю поклажу. Патрисия была этому несказанно рада, поскольку этюдник, который она несла, перекинув ремень через плечо, всю дорогу нещадно колотил ей сзади под коленки.

В холле миссис Барнетт попрощалась и собралась было уйти к себе, однако Патрисия, одержимая своей идеей, заговорила, стесняясь:

— Надеюсь, я не покажусь вам бесцеремонной, миссис Барнетт, но могу ли я вас попросить… если только это не будет слишком навязчиво с моей стороны…

Сэр Уильям с легким удивлением посмотрел на племянницу, а женщина сказала:

— Боюсь, я не совсем вас понимаю, мисс Кроуфорд.

— Не согласились бы вы… Я объясню… Я студентка школы Слейда, это школа изящных искусств в Лондоне, вы, наверно, знаете… Вы ведь живете в Лондоне?

— Я не слишком разбираюсь в искусстве, — осторожно ответила миссис Барнетт.

— О, простите! Пожалуйста, я бы очень хотела написать ваш портрет!

— Мой портрет? Зачем?

— Дело в том, что… вы так похожи на античную статую! Я впервые в жизни вижу такое сходство. Прошу вас, мне бы это очень пригодилось для моей художественной практики.

— Патрисия! — укоризненно покачал головой ее дядя.

— Если, конечно, у вас найдется время, — уступила девушка.

Миссис Барнетт заколебалась:

— О, не знаю… Это, наверное, привлечет внимание… Мне бы этого не хотелось.

— Мы можем расположиться там, где никто не ходит, — поспешила заверить ее Патрисия.

Женщина вздохнула и поинтересовалась без особого воодушевления:

— Мне придется долго сидеть неподвижно?

— Нет-нет, вы сможете вести себя совершенно свободно — разговаривать, читать, — возразила девушка. — Я только изредка буду просить вас замереть, и то лишь на минуту, не больше.

Возникла пауза, во время которой мимо печатным шагом прошествовала леди Кларк и окинула всю группу неодобрительным взглядом. Реджи на этот раз промолчал, но уже через минуту снаружи донеслось его пронзительное тявканье. Все трое невольно обернулись: храбрый терьер изо всех сил рвался из рук своей хозяйки, а та отгоняла зонтиком огромную чайку, которая неподвижно сидела на парапете и косилась на них нахальным глазом.

— Так что же, миссис Барнетт? — жалобно спросила Патрисия.

— Хорошо, — согласилась та. — Если это вам так нужно… Но только не сегодня.

— Завтра? С утра? — возликовала девушка.

— Нет, утром я собираюсь в город за покупками. Примерно около полудня вас устроит?

— О, конечно! Я вам так благодарна!

Женщина хотела ответить, но тут со стороны арки, ведущей из холла к лестнице, послышался восторженный возглас:

— Богиня! Совершенство!

Все трое повернулись: под сводом арки стоял в эффектной позе щегольски одетый молодой брюнет с пышным бантом вместо галстука; прядь завитых волос эффектно ниспадала на высокий бледный лоб.

Щеголь подлетел к миссис Барнетт и неожиданно рухнул перед ней на колени.

— Несравненная! — прошептал он, протягивая ей узкую коробочку, обтянутую красным бархатом. — Примите это в знак моего поклонения!

Женщина нахмурилась и приказала:

— Мистер Гилберт! Встаньте немедленно!

— Не раньше, чем вы примете мой подарок! Умоляю!

Щеголь открыл коробочку: внутри оказался золотой браслет.

— Это уже чересчур! — вспыхнула миссис Барнетт.