— Мистер Уолтон, нельзя ли подать чай на террасу?

С террасы действительно открывался обещанный хозяином великолепный вид на море, но Патрисия сейчас этого не замечала.

— Дядя, что это значило? — спросила она.

Девушка говорила тихо, поскольку за соседним столиком восседала леди Кларк. У ног дамы крутился Реджи.

— Не знаю, дорогая, — отозвался сэр Уильям, — очевидно, некое несходство характеров. Честно говоря, у меня нет ни малейшего желания вникать. Боюсь только, что твоя идея с портретом теперь не осуществится.

Приветливая горничная принесла чайник, чашки и блюдо с разными видами печенья и кусочками кекса. Терьер, явно с недобрыми намерениями, приблизился к Патрисии. Девушка тайком скормила ему кусочек печенья, и он тут же продался, ткнулся мокрым носом ей в ладонь и даже позволил себя погладить.

— Кажется, Реджи с вами подружился, — миролюбиво прогудела леди Кларк.

— Очень славный песик, — вымученно улыбнулась Патрисия.

Дама милостиво ей кивнула и обратилась к сэру Уильяму:

— Кажется, я немного вышла из себя, но, уверяю вас, сэр, у меня были на то причины. На вашем месте я бы не стала позволять вашей юной племяннице общаться с подобной особой.

Она многозначительно покивала головой.

— Прошу прощения, миледи, — вежливо отозвался пожилой джентльмен, — кого вы называете подобной особой?

— Эту Барнетт, конечно.

— Почему же?

— Вынуждена признать: выглядит она довольно респектабельно. Но это все, что можно о ней сказать с уверенностью. А больше о ней ничего не известно. Кто она? Откуда? Почему приехала одна? Называет себя миссис, но вы видели у нее обручальное кольцо?

— Честно говоря, не обратил внимания, — признался сэр Уильям.

— А я обратила. Кольца нет. В журнале регистрации она свой адрес не указала, написала только: Лондон. Я, например, всегда оставляю свой полный адрес — мне скрывать нечего. Я останавливаюсь в «Голове оленя» уже двадцать лет, и меня здесь прекрасно знают. Должна заметить, прежде это была солидная гостиница, и общество здесь собиралось соответствующее, поверьте мне! К сожалению, старый мистер Уолтон в прошлом году скончался, а его сын в погоне за наживой решил пускать кого ни попадя. Представьте, две недели назад я, как обычно, приехала сюда — и что же? Здесь поселились две оголтелые туристки, совершенно забывшие о том, как подобает себя вести в их почтенном возрасте… кстати, вы их видели?

— Кажется, да, вчера вечером.

— Значит, это была чистая случайность. Вряд ли вы еще их встретите — они целыми днями пропадают на экскурсиях. Просто какая-то мания! Затем — жалкий смазливый клерк, который выдает себя чуть ли не за директора банка…

Из двери вышел давешний молодой щеголь. Увидев компанию на террасе, он вспыхнул, опустил глаза и проскользнул за угол дома, в сад.

— … еще и этот сумасброд, Джозеф Гилберт! — возмущенно закончила фразу леди Кларк. — По-моему, это какой-то психически неуравновешенный тип, возможно, даже опасный. То запрется у себя в комнате и бубнит что-то, а то пропадает на день или два! А потом приехала эта Барнетт, и началось полнейшее безобразие. Она не вызвала у меня симпатии, но все же я попыталась завязать с ней разговор — люди на курорте обычно общаются друг с другом, не правда ли? Это естественно, и это тоже отдых. Но она абсолютно не умеет себя держать: спросишь ее о чем-нибудь, а она буркнет в ответ что-то невразумительное и убегает.