– Проходите, – улыбнулась она. – Муж уехал, Джиджи где-то бегает во дворе.

Где этот чёртов пацан? Неужели он снова подсматривает за Алисией…

– Куда можно положить? – спросил он.

– Да оставьте в прихожей. Я скажу, что вы заходили.

– Ну, – помялся у входа Элиот, – я, наверное, пойду.

– Не уходите, – вдруг сказала она и как-то странно на него посмотрела. – Может, чаю?

– Конечно, – согласился Элиот и прошёл за хозяйкой на кухню, осматривая мебель и стены. – А я смотрю, вы уже обжились.

– Да, мебель привезли достаточно быстро.

– Я хотел снять сначала этот дом, – огляделся Элиот, – но мне сказали, он уже занят.

– Мне очень жаль, – улыбнулась она и опять как-то странно на него посмотрела. – Что привело вас сюда?

«Что ей ответить, – думал Элиот, – что ей сказать…»

– Решил сменить обстановку, городская жизнь, знаете ли, напрягает.

– Да, мы тоже.

В прихожей хлопнула дверь, шаги пробежали наверх.

– Это ты, сынок? – спросила женщина, не поворачивая головы.

Тот не ответил.

– В наушниках, наверное, – улыбнулась она.

– Джиджи сказал, вы раньше жили в другом городе, – начал Элиот, ему надо было втереться в доверие, – и до этого переезжали тоже. Часто переезжаете?

– Джиджи тяжело переживает смену обстановки, – вздохнула миссис Хансон. – Знаете, каждый раз нужно заводить новых друзей…

– И как успехи?

– Не очень. Он постоянно гуляет один.

– Да, я видел его вчера возле этого дома.

– Он и вам его показывал? – Миссис Хансон посмотрела на Элиота, округлив глаза.

– Да, я встретил его ночью.

– Ночью? Но что он делал ночью возле леса? – взволновалась женщина. – Наверное, он ушмыгнул из своей комнаты, когда мы уже заснули!

– Он бродил по полю. Так вы говорите, знаете про этот дом?

Женщина тяжело вздохнула:

– К сожалению, это не первый такой дом.

– Что вы имеете в виду?

– До этого мы жили в другом месте, и он также заглядывал в окна людей, но тогда он был помладше, и мне казалось, это скоро пройдёт.

– Вы о чём?

Миссис Хансон сняла чайник с плиты и пошла доставать чашки. В шкафу всё та же балерина, она чуть не задела её, когда вытаскивала посуду.

– На юге нашим соседом был старый дед, знаете, такой безобидный, не знаю, сколько ему тогда было, вот только он жил в своём доме как растение – качался в кресле-качалке и почти не выходил. Джиджи часто бегал к его дому и долго стоял у окна. А потом возвращался домой. Я тогда ему ещё сказала, что подглядывать нехорошо, а он мне: «Мама, там живёт монстр».

Мы ходили по психологам. Нам сказали, что в этом возрасте это нормально, кто не фантазирует, правда? – Она наполнила чашки ароматным чаем и посмотрела на Элиота, будто ожидая поддержки.

– Конечно, – кивнул он, – дети чего только не придумают.

– Муж тогда строго-настрого запретил подсматривать за другими и придумывать всякую ерунду. Я, конечно, была против такой строгости. Но он сказал, что попустительство в таком деле только помножит фантазии. Может, он был прав. Бегать к чужим окнам Джиджи тогда перестал. И вот опять началось. А ещё, а ещё раньше…

Она приставила руку к глазам, пытаясь не разрыдаться.