Щелк!

Отвращение захлестнуло Криса, словно поток гнилой воды хлынул из канализационной трубы.

Вдруг:

Тишина. Громовой вал, молотивший по его голове, смолк.

Белое лицо по‑прежнему висело перед Крисом, мертвые рыбьи глаза смотрели прямо на него. Щель рта раздвинулась, и между двумя рядами зубов‑моллюсков свесилась на сторону дохлая рыбина языка, поблескивая серебристой изнанкой в белесой слизи.

Лицо покрылось маленькими бугорками, которые начали набухать, будто морские анемоны, во время отлива сплошь покрывавшие скалы мясистой сыпью.

А потом эти вздутия, как анемоны, залитые морской водой, одно за другим раскрылись. Лицо зацвело, выпустив тысячи тонких колышущихся щупалец длиной не более спички.

Крис, оцепенев, глядел во все глаза, а громовой голос вновь породил приливную волну звуков, угрожая барабанным перепонкам.

Вдруг как будто что‑то порвалось.

Крис отпрянул от белого лица и, кинувшись в сторону, побежал через дюны, напрягая все свои силы. Трава хлестала по ногам и рукам.

Белый диск неотступно мчался следом. Казалось, огромное белое лицо оседлало его плечи, словно кошмарный наездник, и едет на нем всего в нескольких дюймах от уха.

Голос продолжал греметь. Господи, что ему нужно?..

Справа от Криса возник край дюны и отвесный обрыв к берегу высотой футов в двадцать. Не замедляя бега, взметнув ногами фонтаны песка, Крис рванулся через высокую траву влево и снова выскочил на тропинку.

Лицо не отставало. Оно не собиралось отпускать его – никогда.

Громоподобный голос: он разорвет Крису череп, как бумажный пакет.

Поскользнувшись на пучке травы, Крис упал на руки и по инерции проехал лицом по песку, но тут же вскочил на ноги и бросился дальше. Каждый вздох причинял такую боль, что казалось, дыхательные пути разорвутся и вывернутся наизнанку – от гортани до легких.

Не останавливаться... Оно не должно меня поймать. Если лицо прикоснется ко мне...

Он понимал, что не сумеет этого вынести. Уж лучше обниматься с гниющим трупом. Если чудовищное лицо прильнет к нему, то сердце разорвется от ужаса, и он с воплем умрет прямо здесь, в дюнах.

Острая боль пронизывала тело Криса с головы до ног.

Он оглянулся. Его по‑прежнему преследовало круглое белое лицо... гримасничающее шевелящимися отростками.

Крис снова глянул вперед.

И увидел, как кончается дюна...

...и начинается только один ночной воздух.

Он полетел вперед, потом вниз, и ноги оказались над головой.

Луна сорвалась с неба.

Крис даже не успел сгруппироваться перед тем, как грохнулся о берег двадцатью футами ниже.

Падающее тело остановилось мгновенно, но сознание, освободившись от удерживавшего его всадника, понеслось дальше, вниз... вниз...

Вниз, в вечные черные воды забвения.

22

– Обедать будешь? – Рут обняла Криса за талию.

– Умираю от голода.

– Тогда пошли. Где Дэвид?

Он бросил взгляд вдоль берега, и сверкающее солнце заставило его прищуриться.

– Минуту назад был вон там. У моря. Рут, тебе не кажется, что Дэвид в последнее время сам не свой? Я хочу сказать, не такой, каким был, когда мы жили в старом доме?

Рут улыбнулась.

– Ты имеешь в виду, что он в последние дни ничего не говорит о том, будто умеет летать?

– Он ведь был буквально помешан на полетах. Всем и каждому рассказывал, что умеет летать. А теперь... ни гу‑гу. Последнее время стал совсем другим.

– И уже больше недели не просит надеть костюм Супермена, да и видео о Супермене совсем не смотрит.

– Как ты думаешь, в чем тут дело?

– Крис, я точно знаю, в чем дело.

Он вопросительно посмотрел на жену.

– Это называется взрослеть.