Потом все поглотил туман.

Крис посмотрел на часы. Семь.

Он стал обдумывать, что скажет деревенским, когда придет. Им грозит опасность. Он точно знал – ощущение накатывало из моря невидимыми волнами. Он почти мог окунуть руки в эту полутвердую субстанцию, от которой волосы по всему телу и на шее вставали дыбом. Но в чем заключалась опасность? Как объяснить местным? Как убедить преимущественно пожилых людей бросить уютные дома и отправиться спать на каменном полу в полузаброшенном морском форте? Да они его засмеют!

Крепче сжав топорище, Крис зашагал быстрее. Скоро начнется прилив. И что бы там ни находилось в воде, оно вернется вместе с наступающим морем.

* * *

Дэвид взбирался по каменным ступеням на галерею, которая шла по верху стен морского форта. Он знал: папа с мамой чем‑то озабочены. Знал он и то, что это как‑то связано с тем, что они увидели в море.

Добравшись до верха, мальчик повернулся. Мама, подперев голову рукой, глядела на берег.

– Мам... А куда ушел папа?

– В деревню. Повидаться с Тони Гейтманом.

– Чтобы поколотить его палкой?

– Нет... Чтобы поговорить.

– Зачем?

– Спускайся и поиграй в фургоне. В хлебнице лежат леденцы.

Погрустнев, Дэвид пошел в фургон.

* * *

Крис размышлял, как убедить жителей деревни, что они в опасности. То, что он увидел, выйдя на главную деревенскую улицу, подсказало ему, что проблемы с этим не будет.

Прямо посреди дороги в озере крови, превращавшейся из красной в черную, лежали изувеченные останки лошади.

Крис остановился как вкопанный. В животе все сжалось, стало трудно дышать, во рту пересохло. Что еще он увидит в деревне?

В этот миг ему мучительно захотелось повернуться и без оглядки бежать в морской форт.

Рядом с лошадью стояла машина. Дверца, сорванная с петель, свисала с ветвей росшего поблизости дерева.

Теперь Крис шел медленно, держа топорище наготове у груди.

Никаких признаков жизни.

Дома выглядели пустыми. Некоторые двери были распахнуты настежь. На тротуаре валялся розовый шлепанец, словно он потерялся, когда владелец бежал по улице.

Крис заглянул в машину. Вся обивка была в темных пятнах.

Кровь.

Он облизнул сухие губы.

Вдруг на другом конце деревни послышался шум. Мешанина звуков – рычание, завывание, задыхающиеся, высокие вопли, как будто кому‑то очень больно. Собаки... Что‑то привело их в бешенство. Они бежали по улице тесной стаей, выпучив глаза и сверкая белками, высунув языки, по которым стекала слюна. Собаки кусали друг друга, вырывая клочья шерсти и прокусывая уши.

Крис поднял топорище. Но собаки даже не обратили на него внимания и промчались мимо как обезумевшие, кусая одна другую и даже самих себя, словно у них по спинам бегали невидимые крысы.

Ну и ну, сказал себе Крис. Быстро осмотреться, самое большее – пять минут; и сразу назад в морской форт. Похоже, жители покинули деревню.

Он быстро шагал по улице. Напротив магазина на тротуаре валялась кучка банкнот. Мертвая собака лежала перед садом. Тело ее было на лужайке, а голова – поодаль на клумбе; за оскаленными губами виднелись клыки.

Что, если он вот так увидит мужчину или женщину?.. По лбу потекли струйки пота.

Сквозь густеющий туман уже показался конец улицы. И тут донесся голос:

– Крис... Эй, Крис! Сюда.

Он огляделся. В дверях домика из рифленого железа, который служил административным зданием деревни, стоял Марк Фауст. Жестом подзывая Криса, большой мужчина с беспокойством посматривал в оба конца улицы.

Крис не стал ждать повторного приглашения; он рванулся через дорогу и заскочил в домик.