То ощущение, которое он сейчас испытал, напомнило ему об ударе, полученном прошлой ночью в приемном покое, после прикосновения к бродяге. Разница была в том, что на этот раз он испытал больше удовольствия, чем боли. Мгновение невыразимого экстаза, а затем... затем что?

Ему удалось кое‑как успокоить Соню, уговорить ее сесть в кресло и продолжить обследование. Он вновь проверил ей правое ухо и не обнаружил никаких следов повреждения. Спустя несколько минут Соня покинула его кабинет, все еще жалуясь на боль в ухе.

Алан отправился в ординаторскую, чтобы посидеть немного за столом. Что же все‑таки случилось, черт возьми? Он не мог дать случившемуся никакого объяснения. Уже многие годы пользовался он этой техникой, этим отоскопом и этим зеркалом, и никогда ничего подобного не происходило. Что же случилось сегодня? И это ощущение...

Алан не любил ситуаций, которых он не мог объяснить, но все же заставил себя отложить решение этого вопроса на потом и поднялся на ноги. У него был тяжелый рабочий день, и ему нужно было работать.

Следующие полчаса прошли спокойно. Затем появилась Генриетта Вестин.

– Я хотела бы только провериться.

Алан мгновенно напрягся. Он знал, что Генриетта Вестин не из тех людей, которые любят обследоваться. Своих детей и мужа она тащила в больницу при первых же признаках простуды или жара, но в тех случаях, когда это касалось ее самой, она со спокойной душой доверялась Господу. Обычно она дожидалась, пока у нее не начнется бронхит и дело не приблизится к воспалению легких, или пока ее организм не обезводится на десять процентов в результате кишечного вируса. Лишь тогда она собиралась в больницу.

– Что‑нибудь не в порядке? – спросил Алан.

Генриетта пожала плечами и улыбнулась.

– Да нет, конечно. Вероятно, просто устала, но чего же еще можно ожидать, если в следующем месяце тебе стукнет сорок пять? Я должна благодарить Бога за то, что он так долго хранит мое здоровье в порядке.

Последняя фраза звучала зловеще.

Алан осмотрел пришедшую и не заметил ничего особенного, если не считать повышенного кровяного давления и учащенного пульса, что вообще‑то не вызывало опасений. Генриетта регулярно показывалась гинекологу «по поводу женских проблем». Последний раз она обращалась к нему четыре месяца тому назад, и результаты проверки были неизменно положительными.

Окончив обследование, Алан еще раз внимательно осмотрел свою пациентку. Ему показалось, что она пребывает в состоянии крайнего напряжения. Ладони ее были сжаты в кулаки и поблескивали капельками пота. Захлопнув историю болезни, Алан указал Генриетте на дверь ординаторской:

– Оденьтесь, и мы поговорим там.

– Хорошо! – кивнула она, но, сделав шаг к двери, вдруг остановилась и сказала: – Да, между прочим...

"Вот оно, – подумал Алан, – вот то, из‑за чего она пришла".

– ...я обнаружила опухоль в груди.

Бросив историю болезни на стол, он подошел к ней.

– Разве доктор Энсон не осматривал вас? – Алан знал, что ее гинеколог был очень внимательным врачом.

– Да, смотрел, но тогда опухоли еще не было.

– Когда вы впервые обнаружили ее?

– В конце прошлого месяца.

– Вы каждый месяц проверяете свою грудь?

Она отвела глаза:

– Нет.

«Значит, опухоль могла быть там уже три месяца!»

– Почему же вы не пришли раньше?

– Я... Я думала, что, может быть, это само пройдет... – У Генриетты вырвался стон. – Но она стала больше!

Алан осторожно положил руку ей на плечо.

– Успокойтесь. Возможно, это всего лишь киста – то есть наполненный жидкостью мешок, или что‑нибудь такое же доброкачественное.