Но Алан не хотел разрывать контракт без согласия Лу. К несчастью, как выяснил Тони, Лу намеревался остаться верным букве соглашения. Но не в этом состояла трудность – у Тони была возможность обойти любые ограничительные условия, оговоренные в контракте.

– Да, восемь лет тому назад ты изменил всю мою жизнь, когда заявил, что намереваешься прекратить свой очередной контракт с Лу Альбертом.

– Каким образом?

– Я говорю вполне серьезно! Я предложил тебе тогда целый ряд способов отделаться от этого контракта, а ты сидел передо мной с видом оскорбленной добродетели и твердил: «Нет, я подписался под этим документом, и пусть так и будет». Ты знаешь, как я тогда себя чувствовал? Как последний подонок. Никогда ни один мой клиент не говорил мне такого. Никогда! Тебя нисколько не трогало то, что у тебя могли быть законные лазейки – ты дал свое слово и готов был его выполнять. Я чувствовал себя так, как будто очутился под столом и карабкаюсь к двери.

– Ты умело скрывал это, – сказал Алан, пораженный этим открытием. Он и представить себе не мог...

– Итак, с того дня я круто изменил всю манеру своего поведения. Больше никаких хитроумных ходов. Я потерял из‑за этого многих клиентов, но зато теперь я могу с чистой совестью сидеть с тобой в одной комнате.

Внезапно для Алана многое стало ясно. Раньше он не понимал, почему Тони позвонил ему только через месяц после этой первой встречи и предложил стать совладельцем небольшого конторского помещения в здании, расположенном на другом конце города. Они могли разместить каждый свой офис на первом этаже, а второй этаж сдавать в аренду.

С тех пор они с Тони были всегда близкими друзьями и партнерами. Он сожалел, что они редко виделись. Он чувствовал, что этот энергичный адвокат был ему значительно более близок, чем кто бы то ни было из его коллег‑врачей.

– Тони, я и подумать не мог...

– Брось, не думай об этом! – сказал Тони, махнув рукой. – Но есть другое дело: я сегодня услышал кое‑что интересное.

– О чем ты?

– Я зашел выпить стаканчик к одному своему приятелю, пока он ожидал своего клиента. Когда этот клиент появился, они разговаривали в кабинете, расположенном рядом, так что пока я заканчивал свою выпивку, я слышал, о чем говорили. Этот хлыщ, который оказался врачом, сказал моему приятелю, что он собирается возбудить судебное дело против другого врача – по имени Алан Балмер. Я потом позвонил этому своему приятелю‑адвокату и, прибегнув к своим обычным обходным маневрам, узнал, что этого врача зовут Ларкин. – Он взглянул на Алана. – Похоже, ты не очень удивлен?

Алан рассказал ему о своем утреннем разговоре с Фредом Ларкином.

Тони покачал головой.

– Ты порой бываешь настоящим хулиганом, Алан. Я навел предварительные справки об этом Ларкине. Он большая шишка и пользуется влиянием в попечительском совете больницы. Никогда не узнаешь – вдруг тебе понадобится один‑другой приятель в высоких инстанциях.

– А зачем? – спросил Алан. – Я не намереваюсь становиться начальником, даже если бы имел время для этого. Больничные интриги мне противны.

– Однако никогда не вредно иметь дружеские связи.

– Это в тебе говорит политикан.

– Фу! Никогда не называй меня паршивым политиканом!

– Поскреби любого адвоката и обнаружишь внутри политикана! – сказал со смехом Алан.