Наконец он направил разговор на тему, ради которой хотел видеть Тони.

– Тони, не можешь ли ты кое‑что разузнать для меня?

– Разумеется. О чем речь?

– Это по поводу пациента, который умер у меня в приемном покое прошлой ночью.

– Возможна медицинская ошибка?

– Сомневаюсь.

В эту ночь в больнице он бегло просмотрел результаты паталогоанатомического вскрытия умершего бродяги. У него была обнаружена начальная стадия рака легкого и запущенный цирроз печени на почве алкоголизма. Это был живой труп.

– Его имя – Уолтер Эрскин, он не был идентифицирован, но его отпечатки пальцев найдены в военном послужном списке. Родился в 1946 году в Чилликоте, Миссури, служил во Вьетнаме в конце 60‑х годов. Лечился в психиатрическом госпитале в Нортпорте в 1970 году. Это все, что о нем известно.

– Этого недостаточно?

– Нет. Я хочу знать больше. Мне нужно знать, каким он был, когда стал взрослым, что случилось с ним во Вьетнаме и что произошло после Вьетнама.

– Зачем тебе это?

Алан пожал плечами. Ему очень хотелось все рассказать Тони, но сейчас еще не время. Пока он никому не мог сказать.

– Это сугубо личное, Тони. Ты сможешь мне помочь?

– Я думаю, да. Мне придется нанять человека, но это не проблема. Я иногда пользуюсь этим.

– Великолепно. Я оплачу все расходы.

– Черта с два ты заплатишь.

Они немного посмеялись по этому поводу, и Алан впервые за вечер почувствовал некоторое облегчение. По крайней мере он теперь чувствовал, что он что‑то делает в связи с тем, что с ним произошло. Он чувствовал нутром, что этот Уолтер Эрскин был здесь ключевой фигурой. Он что‑то сделал с Аланом прошлым вечером. И так или иначе, тем или иным способом Алан намеревался узнать – что именно.

Глава 9

На приеме

Сильвия стояла у окна своей спальни на втором этаже, когда в комнату проскользнул Чарльз Эксфорд. Его фрак был расстегнут, а руки заложены в карманы брюк. Ей нравилось, как костюм сидел на нем. Это был плотный сорокачетырехлетний мужчина, ростом почти в шесть футов. У него было грубое лицо, его седеющие волосы слегка поредели на макушке, а в углах глаз были видны морщины, но его взгляд ей нравился.

– Где ты был? – спросила Сильвия.

– Внизу, в холле, обсуждал с Джеффи проблему национального бюджета, – сказал он мягко.

Сильвия улыбнулась и покачала головой. Чарльз снова еле удерживался на грани дурного вкуса. Она собралась было ответить ему злым замечанием об его дочери Джули, но у нее не хватило духа сказать это. Кроме того, это только еще более побудило бы Чарльза распространяться на поднятую им вначале тему. А когда это касалось Джеффи, он ходил по тонкому льду.

– Что же он сказал? – спросила она так же мягко.

– Немного. Он сейчас задремал. – Чарльз сел на ее кровать и откинулся назад, опершись на локти. – Кто‑нибудь интересный будет сегодня?

– Все как обычно плюс особые гости: конгрессмен Свитцер и Эндрю Каннингхэм из городского медицинского управления.

У Чарльза удивленно поднялись брови.

– Оба? В одном доме?

Она кивнула, его улыбка отразилась на ее лице.

– Только они еще сами об этом не знают. – Она явно заглядывала вперед, представляя себе, что произойдет, когда эти два заклятых врага столкнутся друг с другом сегодня вечером.

– О, это будет очень забавно! – смеясь, сказал он, поднялся с кровати и поцеловал ее в губы. – Вот за что я люблю тебя, Сильвия.

Сильвия ничего не ответила ему. Она знала, что в действительности он совсем не любил ее. Просто ему импонировало ее стремление строить козни.