– Не поняла.

– Помнишь детскую книгу «Ветер в ветвях»? Это место называется Тоад‑Холл. А помнишь, что мистер Тоад воровал автомобили? И его любимый цвет был красный. А автора зовут Кеннет Грэхэм... улавливаешь?

Джинни посмотрела на мужа с удивлением; и у нее на лбу обозначились морщины.

– С каких это пор ты стал интересоваться детскими книжками?

Алан умерил свой энтузиазм.

– Это была одна из моих любимых книжек в детстве, Джинни. Пойдем же в дом.

Он не стал ей говорить, что купил эту книжку после того, как узнал, что усадьба Сильвии называется Тоад‑Холл.

«Нет, – все больше и больше убеждался Алан, когда они подходили к подъезду, – вряд ли это будет приятный вечер».

* * *

– Ага! Вот идет особый гость! – воскликнула Сильвия.

Чарльз Эксфорд взглянул на нее, потом осмотрел холл, затем опять взглянул на нее. Сильвия оживилась. Это ему пришлось не по вкусу.

К ним приближался человек заурядной приятной наружности, под руку со стройной, спортивного вида блондинкой. Чарльзу подумалось, что она не намного моложе его по возрасту. Женщина излучала восторг, мужчина выглядел удрученным.

– Кто же это из них такой особенный?

– Он. Один из тех врачей, о которых я тебе рассказывала.

– Но я ведь тоже врач.

– Он – лечащий врач Джеффи.

– Я тоже одно время лечил Джеффи.

Сильвия скривила губы:

– Ты всего лишь ставил на нем эксперименты. А Алан – настоящий доктор.

– Два очка в твою пользу, дорогая.

Сильвия улыбнулась.

– Я выиграла пять очков, и ты это знаешь.

– Сойдемся на трех, и то только потому, что я именно такой врач, каким хочу быть. Но пойдем же встретим этого особенного гостя. Я так давно не разговаривал с настоящим врачом.

– Ну что ж, пойдем, только постарайся, чтобы количество проклятий, на которые ты так щедр, не превышало десяти в минуту.

Сильвия представила их друг другу. «Особенного» человека звали Алан Балмер. Выглядел он прилично. Спутница его была бойкой, жизнерадостной женщиной с манящими зелеными глазами. Она накинулась на Сильвию и стала изливать свой восторг по поводу дома и сада.

Чарльз принялся изучать доктора, пока он и его жена обменивались любезностями с хозяйкой. Казалось, тот чувствовал себя не в своей тарелке, как будто что‑то принуждало его лезть из собственной кожи. Взгляд его, то и дело останавливавшийся на Сильвии, затем как будто отбрасывало в сторону – словно пули, рикошетом разлетавшиеся по разным направлениям.

«Что это с ним, черт побери?» – подумал Чарльз.

В это время какая‑то другая разряженная дама подошла к жене Балмера. Обе взвизгнули и стали обниматься, обращаясь друг к другу «дорогая!».

Чарльз отвернулся. «Чертова докторша!» Как он хорошо знал женщин такого типа! Он сам был женат на такой же целых восемь лет, и вот уже четыре года как наконец‑то освободился от нее. И вот теперь эта дамочка напомнила ему его бывшую жену. Вероятно, она была когда‑то просто хорошей девушкой, но теперь ей, как жене доктора, необходимо блюсти свое положение.

Мимо прошел Ба в белом пиджаке с крахмальной манишкой, с черным галстуком‑бабочкой. Он нес поднос с высокими стройными бокалами, полными шампанского. Некоторые гости, видимо устрашенные его видом, побоялись взять у него бокалы. Чарльз подал ему знак.

Передавая бокалы тем, кто стоял рядом, он успел заметить испуганное выражение на лицах жены Балмера и ее подруги, смотревших на Ба. Другая хозяйка постаралась бы не показывать гостям такого слугу, как Ба, но Сильвия была иного склада – ей нравилось, что он производил такое смятение среди тех, кто приходил сюда впервые.